На стипендию особенно не разбежишься, а натуральные материалы всегда стоят дорого. Денег на лён или хлопок вечно не хватало. Для студентки цена вещи имеет существенное значение. А тут – такая прелесть. Ещё и рукавчики такие чудные…
Не то чтобы меня особенно занимал фасон платья. Просто я очень нервничала и пыталась отвлечься, вертясь перед зеркалом. К тому же… чего уж там. Я собиралась перед побегом зайти к Хартаду, предупредить, как действовать, когда магия вернёт способность двигаться.
И вот знаю, что в любом платье, будь оно хоть триста раз самое-присамое, мне с красавицей Наридой не сравниться, а всё равно… Даже ни на что не рассчитывая, идти к тарухану замарашкой всё же не хотелось. Женская логика? Нет, скорее банальная дурость влюблённой идиотки…
- Всё, Аль. Я пошла, - крепко обнимая унылую морду, подумала я нарочито бодро. – Береги себя, ребят и Хартада.
- Таш, не надо, - жалобно заныла огроменная монстрюга, прижимаясь лобешником к моему животу. – А вдруг что-то пойдёт не так? Ну давай ещё подумаем?
- Мы будем думать, а Хартад и остальные мучиться? – И, покачав головой, признала очевидное: - Не смогу я так.
- Но…
- Всё, Аль. Не рви мне душу, и так страшно.
- Прости, - она села и тяжело вздохнула. – Тебе и вправду сейчас хуже всех, а я…
- Да ладно, не бери в голову, - я ласково улыбнулась на ходу. - Мне-то как раз проще. Несколько минут, и всё, а вам меня ещё искать по всему Шайдару.
Открыв дверь, я обернулась на пороге и замерла, всматриваясь в знакомые черты. Алька, такая большая и сильная, выглядела потерянной, как маленький ребёнок, заблудившийся в парке или магазине. Жаль, ни у неё, ни у меня нет мамы, которая успокоит и утешит одним прикосновением тёплых рук. Некому решить наши проблемы. Кроме нас самих, разумеется.
- Передай ребятам, что я их очень люблю, - попросила я. – Сильно-сильно!
- Всем? – даже тут не удержалась от шпильки эта язва. – Хартаду тоже?
- И тебя люблю, - улыбнулась я и, прикусив губу, осторожно прикрыла за собой дверь.
- Я знаю, - мысленно отозвалась подруга. – И мы тебя тоже. Очень.
- Вот и здорово, - продолжила я мысленный диалог. - Значит, найдёте быстро. Ирвину, если увидишь, привет и наилучшие пожелания! Только пусть больше не ворует кого-попало.
- После тебя? Не думаю, что рискнёт.
- Дай-то Боже! – и, оттолкнувшись от стены, к которой прислонилась плечом, я пошла к Хартаду.
Странное состояние: то едва сдерживаюсь, чтобы не побежать, то едва ли не останавливаюсь. Страшно. И видеть его хочу до дрожи, и увидеть боюсь…
До комнаты, где был заперт тарухан, я добралась без приключений, а у массивной металлической двери замерла в нерешительности. Да уж… Ирвин подстраховался! Мало того, что обездвижил тарухана, так ещё и запер в комнате, где дверь даже тараном фиг вышибешь…
Пальцы легко коснулись леденяще-холодной створки, плавно скользнули по выпуклой чеканке её поверхности. А перед глазами не дверь – буйство стихии и потоки воды с тёмного неба.
Ливень, в котором вижу лишь танец со сталью моего зеленоглазого тарухана. И вспышки молний словно вырывают, выбрасывают из реальности сильное мужское тело… Бликами белого света обнимают его, чтобы вместе с дождём стекать по рельефной груди, обнажённым плечам…
Как я тогда завидовала свету! Как хотела стать вспышкой и прильнуть к коже зеленоглазого тарухана... Чего душой кривить? Как бы там ни было, каждый миг, проведённый с Хартадом, был чем-то большим, чем даже жизнь. Любое прикосновение его пальцев переворачивало мой мир, растворяло разум и реальность.
Только он и я, в его руках, глазах, сердце. И пусть для него это было… иначе, но Хартад - первый и единственный, кто заставил то пронзительно-нежное, восторженное чувство внутри меня раскрыть радужные крылья. И лава по венам – тоже он один. И тоска… Но она стоила знания о том, что такое настоящая любовь.
А ещё, кроме всего прочего, мне было стыдно. Ведь я, хоть и не нарочно, банально подставила того единственного, кто дороже всех. Не ляпни я «люблю тебя» на глазах инкуба, для Хартада всё было бы куда проще. Уж точно Ирвин не стал бы его оставлять в сознании, лишая возможности двигаться.
Вздохнув, достала из-за корсажа ключ. Перед смертью не надышишься…. Ощутив на ладони тяжесть ключа, нервно сглотнула. А если Ирвин обманул? Решил проверить на вшивость и перевёл Хартада в другую комнату, а в этой оставил кого-нибудь из подчинённых, чтобы тот доложил, если я приду? Или он сам ждёт в «засаде»? Да просто дал мне левый ключ!
Страхи и сомнения устроили в голове чехарду, но, к счастью, опасения оказались пустыми. Дрожащей рукой я повернула ручку. Дверь бесшумно отворилась, и я шагнула в небольшое помещение без окон.
И была ведь здесь уже, а всё равно сердце сжалось, когда снова увидела голые стены, жёсткую даже не кровать – лавку, на которой неподвижно лежал связанный по рукам и ногам тарухан.
Ирвин – скотина! Просила же снять верёвки и хотя бы нормальную кровать поставить. Зачем такие зверства? Тем более тарухан и пальцем шевельнуть не в состоянии сейчас, не то что бежать…
