И я всё-таки посмотрела в зелёные глаза.
- Тебе, наверное, неприятно это слышать, но… Прости, но я хочу, чтобы ты это знал. Нарида, и всё такое… понимаю и не жду ничего в ответ. Правда! И всё равно я люблю тебя. Бесконечно люблю.
И тут я услышала:
- Спас-ай-ся, - едва шевеля губами, почти беззвучно просипел тарухан. – Бе-ги са-м-ма…
Кто бы сомневался! Говорила же. Благороден до дурости! Даже не представляю, каких усилий стоило ему произнести это под чарами.
- Молчи, - я накрыла его рот ладонью. - Скоро тебе понадобятся все силы, не трать их попусту.
Его губы шевельнулись, но я покачала головой.
- Твоя жизнь мне важнее свободы или меня самой. Главное, обязательно выживи и стань счастливым.
И сквозь слёзы улыбнулась.
- Ты самый лучший. Так хочется тебя поцеловать… Но не тревожься. Я понимаю, для тебя это было бы неприятно, а причинять тебе боль не хочу, ни за что на свете.
Напоследок обняв его ещё раз и вдохнув аромат пепельных прядей, я сглотнула и притворно весело улыбнулась:
- Всё, я побежала ломать щит! А ты не кисни, скоро будешь бегать, как новенький!
Ну, и я действительно рванула с места в карьер, лишь бы не разреветься в голос при нём. К чему усугублять? И так всё… замечательно. Будет.
Остановившись на углу, я вытерла подолом лицо и несколько минут подышала открытым ртом, успокаиваясь. Если с такой рожей попрусь на стену, охрана может что-нибудь заподозрить и не пропустит, а второй такой беседы с Хартадом я просто не выдержу. Сердце разорвётся к чертям собачьим. И так болит в буквальном смысле. Как хватило силы воли нацепить на морду лица беззаботное выражение – ума не приложу.
Зато, когда добрела до кухни, расхохоталась почти искренне. Как все там забегали! Я даже почувствовала себя лисой в курятнике! Все носятся, кудахчут, крыльями хлопают! И не суть, что «лиса» вдвое меньше большинства «курочек». Главное - эффект.
Кое-кто попросту разбежался, остальные забились кто-куда. Хих… Потеряшки, блин! Типа я не вижу, как они из-за бочек с соленьями и из-под столов испуганно зыркают! Так что, не позволяя себе впадать в уныние, я преспокойно выбрала корзину побольше, высыпала оттуда овощи и набила съестным под завязку.
Всё, пошла охрану кормить, как обещала!
Стражники почему-то тоже слегка занервничали, узрев моё приближение. Ну им-то я чего сделала? Даже Валенсией в прибежавших на визги мужиков не я запустила! Эх, несправедливость какая. Вся такая маленькая, худенькая, мирная, аки агнец Божий, а они меня боятся! Вон, один даже заикаться начал…
- Т-т-т-т-ёмнн-н-н-ог-г-о н-н-небба… - проблеял, отступая к стене.
- Угу, светлой земли и здоровой печени! – оскалилась в улыбке я. – Пустите голодную девушку наверх пейзажем полюбоваться?
Пустили. Даже проводили. Глазами! Вот прямо так, вжавшись мускулистыми спинами в стену, и с опаской косясь на корзинку… Ну да мне это на руку! Не будут под ногами мешаться.
А дальше всё было до противного просто. Я поднялась по крутой лесенке, ещё раз осмотрела землю внизу, выбирая участок. Ну, чтоб камней побольше, а пелена щита поближе. Ну что, с Богом?
Уже взялась за парапет, когда услышала сзади:
- Таша?
Ирвин, зараза! Как же не вовремя! И даже рожу инкубу за верёвки на любимом не расцарапать. Ещё взбесится и запрёт в комнате…
- Да? – я обернулась, имитируя холодное спокойствие.
- Что ты тут делаешь? - поинтересовался инкуб подозрительно нервно. Неужели догадался? Да нет. Откуда?
- Смотрю, - пожала плечами. – Думаю.
- О чём? - мягко спросил, подходя.
- Да так, о превратностях судьбы, - не нашла ничего умнее. - Как там Валенсия? Надеюсь, ничего себе не сломала?
- Ты…
Не могу сейчас разговоры разговаривать! Ничего в голову не идёт! Чтоб тебе кактус в штаны и на бешеную лошадь галопом в дальнюю дорогу!
- Ирвин, - взяла быка за рога. – Я пить хочу жутко. В горле першит. Давай, ты принесёшь воды, только без зелий, и мы спокойно поговорим.
- Может, вина? – с надеждой предложил мужчина.
- Тащи, только побыстрее, – едва сдерживаясь, чтоб не заорать от раздражения, кивнула я.
Блин, я тут самоубиваться надумала, а он со своим вином! Ещё бы свечку предложил в ладошки, чтоб падать интереснее было! И тут инкуб сказал:
- И свечи?
- Тфу на тебя! – не выдержала, но вспомнила о главном и попыталась исправить положение: - Какие свечи на ветру? Сыр можно. И виноград, если есть.
Удивлённый резкой сменой настроения, Ирвин замялся, но всё же направился к лестнице. Вот попой чую, сейчас догадается! Не умею я долго притворяться. И едва он дошёл до первой ступеньки, я сиганула через бортик. Даже испугаться не успела! Только и услышала отчаянный мужской крик, которому вторил мысленный вой Альки.
А потом удар, короткая вспышка яркой боли и темнота. И всё. Хотя нет, не всё: ещё подумала, проваливаясь во мрак, что терять Хартада было куда больнее, чем умирать.
Глава 11 Другими глазами
Хартад
Тишина отмеряла секунды, и те каплями бессильной боли падали на каменный пол. Казалось, даже слышу, как они разбиваются сотнями мелких брызг и разлетаются по крохотной комнатушке без окон. Звук, которого не было и быть не могло, эхом отдавался в ушах.
