- Завтра, - понятливо переключился на злободневный вопрос Унар. – Я при всём желании не могу вдаваться в подробности, малышка. Прости. Завтра перенесу тебя поближе к землям клана, а там и сама разберёшься.
- Почему не можешь? – нахмурилась я. – Назло что ли?
- Ничуть, - покачал головой мужчина. – У нас, как и у смертных, свои законы. Прямо вмешиваться в жизнь живых мы не имеем права.
- Честно-честно? - Я хмыкнула. – А что в таком случае я делаю здесь? Ты ведь сам меня «пригласил». Разве это не вмешательство?
- Ты умерла, а я всё же дух Смерти, - пояснил Унар. – Когда твоё сердце перестало биться, я получил законное право лично пообщаться с тобой.
- Но ведь… истинное тело, оно…
- Живо, - угадав причину, по которой мой голос неожиданно сорвался на невнятный писк, улыбнулся Дух. – Но в данном случае это не имеет значения. Благодаря мнимой, но всё-таки смерти, я могу выбрать, куда тебя вышвырнет ударной волной погибшего Щита.
- И только? – недоверчиво протянула, вглядываясь в весёлые глаза напротив. – Но тогда… для чего?
Я повела рукой, обрисовывая комнату в целом, задержала ладонь над заставленным угощением столиком, задумчиво провела пальцами по шелковистой обивке кресла. И вправду, зачем?
Чтобы направить меня в любом направлении, наши посиделки и шутливые препирания были совершенно ни к чему, и даже вредны. Одно дело, когда тебе приказывает повиноваться Смерть, и совсем другое - когда уговаривает помочь смешливый нелюдь в белых носочках.
- Ты о чём? – сделал невинный вид Унар, но его перламутровые глаза были полны отнюдь не веселья, и так далеки от невинности, как только возможно.
Удивительные, нереальные глаза! У Хартада изумрудная глубина ассоциировалась с пламенем, то тёплым, согревающим душу, то ревущим, сжигающим её же дотла и воскрешающим из тлена, чтобы расплескать по небесам Шайдара искрами невыносимо яркого счастья. А глаза Хранителя напоминали… пожалуй, ртуть. Подвижную, перламутрово-серебристую, словно живую. В переливчатом жидком блеске таилось нечто странное, загадочное и очень далёкое от человеческого понимания.
И, если задуматься, зачем ему, такому особенному и всесильному, пусть и в рамках определённых полномочий, нужна беседа с человеческой девушкой, даже наделённой недурственным запасом сил. Если бы речь шла о магии, Дух уже давно намекнул бы на плату за своё гостеприимство, а он молчал. Мало того! Унар развлекал меня, отвлекая от дурных мыслей, и тратил собственные силы на всякие мелочи вроде чая, не говоря о советах, разъяснениях и остальном. Зачем?
- А если я категорически не согласна помогать вампирам? Что тогда? – спросила я.
- Ничего. Я тебя всё равно к ним отправлю, а уж как там быть и что делать, решать не мне. Живые должны сами выбирать свой путь.
- То есть, если я проигнорирую твою просьбу, ты не будешь злиться?
- Нет, конечно, - скривился мужчина. - Вероятно, я буду несколько расстроен и очень удивлён, но не более.
- А удивлён почему?
- Просто, насколько я могу судить, тебе не свойственно проходить мимо чужой беды.
- Глупости! Тоже мне, мать Терезу нашёл! Сам же говорил, от меня одни проблемы, всё вверх дном! И вообще, нечего тут нагнетать, я тяжёлая эгоистка! Вот.
- ТЫ?! – он самым наглым образом заржал, запрокинув голову и демонстрируя ровные зубы и чересчур острые клыки.
Я обиженно насупилась и демонстративно скрестила руки на груди, поджав губы. Вот зараза! Я тут самокритикой занимаюсь, а он издевается! Вот взять бы сковородку и надавать по наглой морде. В конце-то концов, кто тут у нас тихая скромница? Я! А кто против слово вякнет, клыки выдерну и вверх ногами обратно засуну.
Но, если честно, было желание присоединиться к заразительно-самозабвенному веселью Унара, независимо от его причин.
- Так всё-таки, ты меня сюда только ради вампиров притащил? - дождавшись, пока приступ смеха пойдёт на спад, упрямо спросила.
- И на этот вопрос ответ «нет». Я хотел познакомиться и поболтать.
- Зачем?
- А зачем люди общаются? Чтобы скуку развеять.
- Во-первых, ты - не «люди», - возразила.
- Это не мешает мне скучать, - пожал плечами мужчина. – И общаться. А что «во-вторых»?
- Неужели только для «поболтать»?
- Почти,- кивнув, оскалился Унар и добавил доверительно: - А ещё, пообщавшись со смертным лично хотя бы раз, я получаю право делать это хоть когда, без причин и поводов.
- Ясно, - не удержалась я от ответной улыбки, но иронично вскинула бровь. – Задания будешь давать?
- Таш, ты чего тупишь-то? Не могу и не должен я приказывать, как и что делать смертным. Реальный мир – ваша вотчина. Если действия смертных угрожают самому миру, имею право вмешаться, но лишь в самый последний момент. Могу косвенно влиять на поступки и решения живых.
- Например?
- Устроить обвал на дороге, чтоб не лезли, куда не надо, или наоборот – очистить путь от неразумной живности. Укрыть от глаз нужное или выставить напоказ. Мало ли…
- А напрямую вмешаться?
