Она ушла, а я осталась стоять с открытым ртом. Это что было? Звучит угрожающе, но вампирша сказала «прольётся кровь» таким странным тоном… Счастливым и почему-то смущённым. И почему именно в спальнях? Есть в столовых принято, да и…
Тряхнув головой, я выкинула из неё дурные мысли. Завтра разберусь. Ясно, что я чего-то не понимаю во всей этой истории с кровью. Впрочем, куда мне! Люди - не вампиры, отношение к кровопускательству у нас априори разное.
Напоследок потрепав собачку по голове, я переоделась в сорочку, оставленную для меня Онель. Подумав, всё-таки заперла дверь на ключ и лишь после этого забралась под одеяло. Если кто-то попытается разбудить до утра, непременно покусаю!
Подушки пахли свежестью, одеяло обняло невесомым теплом, ограждая от суеты и страхов дня. Почему вспомнила бабушку, не знаю. Наверное, просто она единственная из прежнего мира, кого хотелось бы забрать с сюда и поделиться счастьем обретения истинного дома. Пусть здесь не всё благополучно, но моя душа дышит Шайдаром, и я верю, будь бабуля жива, непременно порадовалась бы за внучку.
На миг показалось, будто ласковая ладонь коснулась виска, отодвигая непослушную прядь за ухо. Уже проваливаясь в сон, улыбнулась этой тени из прошлого и по старой памяти прошептала, как когда-то учила бабушка:
- На новом месте приснись жених невесте…
Может, именно поэтому мне приснился Хартад.
Сначала лишь ощущение обволакивающего нежностью присутствия того, кто стал дороже всех. Потом… Сердце ёкнуло, и я как будто проснулась… лишь для того, чтобы утонуть в изумрудном пламени внимательных глаза. Таких родных, таких ласковых, загадочных…
- Какой замечательный сон! – не удержавшись от улыбки, я села на кровати, прижимая к груди одеяло и впитывая всей кожей тепло зелёных глаз. На душе стало радостно и светло. А как иначе, если Хартад есть в этом мире? Мало того, мне выпало увидеть его во сне!
- Правда? - тихий шёпот тарухана обдал знакомой бархатной волной невыносимо жгучей нежности.
По телу прошла дрожь, и я задохнулась пронзительным счастьем. Слышать любимого, видеть его… просто быть рядом с ним!
- Я так соскучилась… - плюнув на робкие попытки разума остановить это безумие, я потянулась к тарухану и кончиками пальцев коснулась его тёплой щеки. – Хартад…
Он прерывисто вздохнул и закрыл глаза, накрывая мои пальцы широкой ладонью.
- Таша-а… - стон сорвался с его губ словно сам по себе. - Моё светлое чудо… Любимая…
И забыть бы обо всём, раствориться в чудном сне, но инстинкт самосохранения напомнил о недавней выжигающей душу тоске. Вопреки логике, невыразимое счастье прикосновения любимого, хоть и было мучительно приятно, вызывало острую, почти материальную боль в сердце. Неужели теперь лишь во сне… И, как ни хотелось молча и бездумно впитывать близость любимого, я не сдержала тихого стона:
- Не надо, пожалуйста… - прошептала, едва сдерживая неожиданно навернувшиеся на глаза слёзы. – Не говори так...
- Как «так»?
Я зажмурилась, поэтому короткий вопрос донёсся уже из темноты.
- Не называй меня любимой, - кусая губы, выдохнула прерывисто. – Это так больно! Наверное, зря ты мне снишься.
Несколько долгих секунд царила тишина, разбавляемая лишь стуком двух сердец. Он молчал, а я жадно и безрассудно пыталась отгородиться от доводов рассудка, подушечками пальцев впитывая тепло его щеки, пестуя ощущение близости тарухана, целительного для уже погибшего радужного чувства в самой глубине меня. Да, оно погибло, изъеденное кислотой разочарования, разорванное тоской в клочья, но, как ни парадоксально, даже лоскуты разорванных в мелкий бес крыльев тянулись к Хартаду.
- Почему это плохо? – едва слышно спросил мой зеленоглазый принц замороженным голосом. – И почему нельзя называть тебя любимой?
- Потому что ты любишь не меня, - всхлипнув, я обняла себя за плечи. – Мне нужно научиться жить с этим.
Через день - два искатели доберутся сюда. Сколько ни убеждаю себя, не могу принять того, что Хартад любит другую. Хочу и не могу! А мне ещё в глаза ему смотреть и врать, что не обижена и не схожу с ума от тоски… Как, если даже во сне до крика хочу прижаться к любимому? Как, если даже подсознание спорит с фактами?
- Я люблю тебя, - упрямо возразил тарухан и добавил с болью в непривычно ломком голосе: – Не плачь, родная. Никто в этом мире, да и сам мир, не стоит твоих слёз.
- Не надо… - чувствуя, как обжигающе горячие капли бегут по щекам, выдохнула умоляюще. – Не надо, пожалуйста…
- Хорошо. Ты только не плачь, - скользнул по лицу порывом ветра ответ, полный тоски. – Я уйду, если хочешь, только не надо слёз, Таша…
А мне стало так больно, так холодно…
Хартад
Моё хрупкое светлое чудо… Как же ты можешь так жестоко со мной? Зачем вновь и вновь рискуешь собой, заставляя моё сердце разрываться от тревоги, восхищения и гордости за тебя? Что я без тебя, моя маленькая Земная девочка? Лишь слепец в мире, лишённом красок и смысла.
