«
Чирног. У Серефина скрутило живот.
– Из-за него я потерял глаз, – тихо сказал он.
– Так это твоя вина? – недоверчиво спросил Малахия, как будто не мог поверить, что Серефин вообще на что-то способен.
Серефин открыл и закрыл рот. Да. Да, нет и да. Он беспомощно пожал плечами:
– Я… Понимаешь, я не хотел…
Серефина прервал звук распахнувшейся двери. Малахия напрягся, склонившись вперед, как будто готовился нанести удар, даже будучи прикованным.
Серефин освободил старого бога. И бог забрал самого могущественного из ныне живущих. Человека, у которого не осталось ни капли совести. Если миру суждено было пасть, то в этом был виноват не кто иной, как Серефин.
«Своятову Дмитрию Тетереву отрезали уши, выжгли глаза и отрезали язык, но это его не остановило. Ничто на свете не могло его остановить, и он в одиночку разрушил город Коват».
Юноша вернулся с невероятно высокой женщиной. Малахия принял ее за лидера культа, пока она не подняла его на ноги, чтобы он мог встать перед мальчишкой.
– Если ты ждал, что меня это напугает, то вынужден тебя разочаровать, – сказал Малахия.
Губы юноши тронула улыбка. У него были пушистые черные волосы и золотистая кожа. Судя по внешнему виду, он прибыл с севера Калязина. Один из его зрачков имел неправильную форму: горизонтальная черная щель на коричневой радужке. Он поднял руку, чтобы убрать прядь волос, и Малахия заметил, что у него не хватало двух пальцев, а также куска уха.
– У меня очень низкие ожидания, могу тебя заверить.
– Так даже лучше!
Малахия надеялся выяснить, кто этот человек, переживший удар железными когтями, но не получил никакой ответной реакции. По его рукам пробежала дрожь беспокойства, и он нервно поковырял заусенец на среднем пальце.
– Вы уверены, что это именно он? – спросила женщина. – У того парня благословленный глаз.
Серефин вздрогнул, словно хотел прикрыть свой глаз, но забыл, что у него связаны руки. Малахия знал, чего ждет эта женщина. Он подавил вздох.
– Вы хотите представления, – прямо сказал он.
Сдерживание бушующего хаоса требовало постоянных усилий, но если Малахия все же поддавался этой силе, то получал в награду долгожданное облегчение. Он зажмурился, хотя все еще продолжал видеть через остальные глаза, которые открывались на его коже, обостряя болезненные ощущения. Малахия полагал, что хаос невозможно предсказать заранее. Решив, что этого достаточно, он осторожно спрятал железные когти и острые зубы, прекрасно осознавая, что с каждым разом ему все сложнее и сложнее возвращаться в человеческий облик.
Зрачки юноши заметно расширились, а сердце стучало так быстро, что Малахия видел, как бьется жилка у него на шее.
– Как тебя зовут? – снисходительно спросил он.
Мальчишка прищурился, но все же решился ответить:
– Руслан Едемский.
Для Малахии это было моментом капитуляции. Люди разбрасывались своими именами, даже не представляя, что это значит. Мало кто осознавал силу, заключенную в именах, особенно калязинцы.
Серефин слегка нахмурился, его лицо побледнело, а на коже выступили капли пота. Его глаз требовал срочного лечения, иначе король мог не дотянуть до возвращения в свою страну. К своему собственному удивлению, Малахия осознал, что не желает смерти старшему брату.
– У тебя под ногтями кровь богов, – заметил Руслан.
– Как и под твоими.
Пальцы Руслана нервно теребили массивное кольцо, в котором, как подозревал Малахия, хранилась реликвия. Он заметил уродливую открытую рану на ладони культиста. Рану, нанесенную железным шипом, вонзившимся в плоть.
Как это случилось? Кем был этот мальчишка? На лице Руслана промелькнула какая-то странная эмоция. Малахия не понимал, что она означала. Интересно.
– Что вы имели в виду под очищением? – спросил Серефин.
Руслан бросил на него косой взгляд.
– Я хотел удостовериться, что нашел именно то, что искал.
– Меня? Я польщен, – сказал Малахия. – Что тебе нужно? – спросил он, хотя уже знал ответ. Кто-то пробудился – что бы это ни значило, – и члены культа хотели, чтобы Малахия с этим разобрался.
