– Но разве не все они ваши боги? – вот чего Малахия никак не мог понять. Разграничительной черты, проведенной между разными божествами. – Или все дело в том, откуда они пришли?
– Разве мы можем знать о происхождении богов? – спросил Руслан, приподнимая брови.
Малахия подумал о стопках страниц с заклинаниями, которые остались в его кабинете. О том, сколько людей лишилось жизни ради его магии. О том, как кровь лилась из горла Серефина, когда тот умирал, давая Малахии последний ключ к могуществу. О ее медном привкусе.
Он плохо помнил, что происходило дальше.
– Можно догадаться, как возник нынешний пантеон, – сказал Малахия, осторожно подбирая слова.
– Именно поэтому мы приветствуем возвращение Чирнога, обладателя древних сил. Истинного бога. Ему не надо было возноситься или обретать самосознание. Он всегда был таким, и мы созданы лишь для того, чтобы служить ему.
Малахия задумчиво хмыкнул.
Руслан помрачнел и посмотрел через плечо Малахии на книжную полку.
– Началась война, – пробормотал он. – Не здесь, а там, но она все равно просочилась в наш мир.
– Разве бог энтропии может проиграть войну?
Руслан подозрительно прищурился. Малахия задавал слишком прямолинейные вопросы, но он ничем не выдавал своего пренебрежения к Чирногу, так что риск был невелик.
– Смертные оказались втянуты в божественную войну. Старые клирики стали святыми. Наша магия исходит от богов, но не всегда от тех, которых одобряет Церковь, – он коснулся кольца на указательном пальце. Без сомнений, это была рекликвия.
– Тогда зачем тебе эта девушка? – рассеянно спросил Малахия. Руслан махнул рукой:
– Оля? Потому что Оля была бездарной ведьмой, но всего за несколько месяцев обрела настоящую силу. Я хочу знать, как это произошло.
Малахия невольно вспомнил о том, как он убил богиню магии. Новые виды магии появлялись и раньше, но со смертью Маржени и вмешательством Нади все правила, по которым они жили и за которые боролись, превратились в пепел. Правда их новой реальности состояла в том, что магия вырвалась на свободу. И как они это переживут?
Малахия полагал, что никак, особенно если Чирног добьется своего.
– Прошу прощения, но я хотел бы вернуться к предыдущей теме. Что там насчет клириков?
Казалось, что вопрос ни капли не насторожил Руслана.
– Их было четверо: Иннокентий Тамаркин, Милена Шишова, Лев Милехин и Софья Грешнева. – Он поднялся с места и провел руками по волосам, отчего они встали дыбом. Оттолкнув Малахию в сторону, юноша потянулся за тонкой книгой, которая стояла на полке. Сверкая лихорадочным взглядом, он протянул ее Малахии: – «Книги Иннокентия» – это единственный источник, описывающий события тех лет. Четыре клирика потеряли связь со своими богами-покровителями. Существует еще несколько томов, но они были утеряны. Мои люди в Комязалове собирают слухи об их местонахождении, но пока все безуспешно. Эти клирики смогли ослабить Чирнога. Им удалось совершить невозможное.
Малахия открыл книгу и пролистал страницы.
– Ну, теперь нам не придется об этом беспокоиться, не так ли? Времена клириков давно прошли.
Руслан усмехнулся:
– Вот именно.
Руслан был просто одержим желанием понять прошлое, но его главная слабость состояла в том, что он мог смотреть только назад. Этот фанатик искренне полагал, что все вернется на круги своя, если мир снова будет жить по заветам древности.
– Надеюсь, ты понимаешь, – сказал Руслан, – что логическим заключением нашего разговора должна стать смерть твоего брата.
По спине Малахии пробежали мурашки.
– Что?
Пальцы Руслана пробежались по кольцу.
– Разве ты этого не почувствовал? Полагаю, что нет. Как истинный сосуд Чирнога, ты не можешь чувствовать на себе его силу. Теперь я знаю, что ты говоришь правду, но мне также известно, что твой брат не подчинился воле нашего бога, и за это он должен умереть. Все нормально. Я не заставлю тебя смотреть. Если только ты сам этого не хочешь, – он оглянулся через плечо, приподняв темную бровь.
В этот момент Малахия с поразительной ясностью осознал, что не хочет смерти Серефина. Слишком долго он считал себя одиноким, никому не нужным мальчишкой, произошедшим от Стервятников, и в конце концов смирился с мыслью, что у него никогда не будет настоящей семьи. Но теперь у него появился брат, пусть даже этим братом оказался Серефин. Для Малахии это было по-настоящему важно. Он не хотел, чтобы Серефин становился жертвой его гордыни.
– Я делаю то, что ты хочешь, – сказал Малахия. – Оставь его.
Руслан усмехнулся:
– Ни за что.
Кольцо на его пальце вспыхнуло тусклым светом.
«Когда поле битвы было затоплено, Своятова Нюра Злобина, клиричка Омуницы, похоронила под толщей воды целую армию».
