Благословенные монстры полностью

Та же судьба была уготована Рашиду. Магам в Траваше было позволено провести несколько лет при дворе, после чего они попадали в заключение. Их сковывали цепями и закрывали на специальный замок, созданный давным-давно умершим магом прошлого. Иногда их выводили наружу для пыток, прежде чем снова бросить в темноту, с глаз долой.

– Они постоянно говорили о тебе. Маленький слуга из Янзин Задара, обладающий силой. Ты помнишь, как тебя проверяли?

Он долго молчал, а потом тихо произнес:

– Да.

Париджахан сглотнула, борясь со слезами.

– Рашид, прости, что не доверяла тебе…

Он вырвался из ее объятий и повернулся к ней лицом.

– Что ты имеешь в виду? Что ты сделала?

Она закрыла глаза.

– Дело в том, чего я не сделала. Не знаю, как письма продолжали снова и снова находить меня. Как они узнавали, где я. Они умоляли меня вернуться, но со временем мольбы превратились в угрозы, а угрозы переросли во что-то гораздо более мрачное, и я… Это был ты. Я знаю, чем мне грозит отказ вернуться в Аколу, но дело не только в том, чтобы стать праситом, это… гораздо сильнее связано со всей этой божественной чепухой. И мне жаль, но Рашид… – Париджахан протянула руку и взяла парня за запястье, поднимая его рукав. Она провела пальцами по его предплечью, вниз по вьющимся отметинам, похожим на лозу.

Внезапно на коже Рашида распустились цветы. У него перехватило дыхание. Париджахан ненавидела себя за то, что делает. Она знала, как сильно он не хотел использовать свою силу.

– Я знала, к чему приведет наше путешествие сюда, потому что я такая же, как ты. Я знала, что звезды в нашей крови зажгутся в этой стране богов и силы. В Аколе это была всего лишь магия на песке, но здесь все по-другому. Боги, которые ходят по этим землям, – не наши. Они гораздо хуже. Они жадные и безжалостные, а наши глупые друзья выпустили их на свободу.

Она закрыла глаза.

– Когда мы были в лесу, я решила остаться здесь, хотя знала, чем это закончится. Мы сгорим в этом пламени, и я одна во всем виновата. Без Нади мы обречены.

Белые и алые цветы с пурпурными прожилками распустились на его коже. Их можно было бы назвать прекрасными, не будь они такими ужасными.

У него наверняка возникнет тысяча вопросов. Париджахан не знала, как на них ответить; она слишком долго держала все в секрете. Правда, кое-что она все же рассказала Малахии. Например, что обладала магией, не похожей на калязинскую или транавийскую. Но Малахия умер и унес это с собой в могилу.

Но Рашид так и не успел задать ни одного вопроса. Они оба чуть не подпрыгнули, услышав тихий и уставший голос Нади.

– Мне нужно, чтобы ты повторила все это на калязинском, – сказала она.

У Париджахан подкосились колени, но Рашид успел ее подхватить.

Надя очень медленно подняла руку. Ее глаза все еще были закрыты, а брови нахмурены.

– Боги, я чувствую себя так… словно умерла. Дайте мне пару секунд, и я заставлю свои конечности двигаться.

Париджахан вырвалась из рук Рашида и опустилась на колени рядом с кроватью. Она протянула руку и очень осторожно коснулась Надиной ладони.

От прикосновения девушка открыла глаза. Ее кожа была холодной, как лед, а в белокурых волосах поселился мотылек.

Как она смогла вернуться в мир живых?

Застонав, Надя снова прикрыла глаза и закрыла лицо руками. В комнате повисло долгое молчание.

– Ну что ж, могу сказать, что умирать крайне неприятно, если вам вдруг интересно.

«После сна состояние Малахии подозрительно улучшилось. Сам факт того, что он заснул, был подозрительным. Он не спал уже много месяцев.

«Удивительно, насколько все меняется, когда ты становишься покорным», – сказал Чирног.

Малахия не ответил. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы не думать о некоторых вещах. Например, каково было скользить зубами по горлу того человека. Каково было целовать его. Как сильно он не хотел вспоминать о том, что сделал. Каждый раз ему казалось, что он уже достиг самого дна, но потом ему удавалось пасть еще ниже.

Но больше всего Малахию пугала мысль о том, что где-то была сражена девушка со снежно-белыми волосами. Ее смерть была океаном, в котором он утонет. Лучше бы она выжила, чтобы он мог тихо ненавидеть ее издалека.

Отныне он будет жить в отрицании.

– Ты надеялся, что я не выживу? – любезно поинтересовался Малахия.