— Ваша информация устарела, месье! Наши войска взяли Тегеран, и теперь приближаются к Ширазу. У персов теперь новый шах; вся страна их отныне может почитаться полностью нам послушной.
— Прекрасно, прекрасно, — небрежно ответил Талейран. — Ну что же, если говорить об интересах Франции, то наши пожелания естественны и понятны. Мы получаем преобладание в Египте и используем его как залог, чтобы обеспечить нам благожелательное поведение Порты. Разумеется, завоевав Индостан, мы не пожелаем с ним расстаться!
Кутузов охотно согласился:
— Мы полностью предоставляем Индостан в ваше безраздельное владычество. Наша же сфера интересов много скромнее — Персия, район Персидского залива, среднеазиатские ханства, Великий Туран, полуостров Малакка, северная часть острова Калимантан.
— А что же Япония, Корея, Формоза? Что вы думаете насчёт Китая?
— По мнению императора Александра, Китай определённо слишком большой кусок чтобы доставаться кому-то одному. Полагаю что к богатствам этой страны должен быть обеспечен равный доступ всех заинтересованных сторон. У нас есть пожелания насчёт некоторых северных территорий Китая, но в остальном император придерживается идеи «открытых дверей».
Что вы понимаете под этим термином? — быстро спросил Талейран, приподнимая бровь.
— В Китае всем державам следует сотрудничать, чтобы совместно добиваться общих интересов.
— Ну что же… это приемлемо. Так мы можем рассчитывать на ваше доброжелательное отношение к нашему Египетскому предприятию?
— Целиком и полностью! — заверил его Кутузов.
— Прекрасно. Я доложу о ваших предложениях и пожеланиях директорам. Однако, насколько я осведомлен об их позиции, Директория надеется на более тесное сотрудничество наших стран! — многозначительно произнес Шарль-Морис.
— В этом походе, увы, мы не можем составить с вами союза.
— Понимаю. Вы желаете сохранять добрые отношения со всеми акторами европейской политики, и при этом получать выгоды ото всех.
Аудиенция закончилась. У Кутузова от разговора осталось двойственное впечатление. Вроде бы, все предложения императора нашли понимание министра Талейрана; но насколько оно основательно? То, что французский министр чего-то недоговаривает, было ожидаемо — на дипломатическом поприще прямые пути никогда не ведут к цели. Но этот бывший аббат — это нечто особенное, он за ложью скрывает не правду, а другую ложь. Прислушиваясь к своей интуиции, Михаил Илларионович не без удивления отметил, что она молчит — настолько непонятым оставался министр Талейран, его логика, мотивы, его истинное лицо. И лишь в одном у Кутузова сложилось чёткое убеждение: за всё время разговора его визави не произнес ни слова правды…
Впрочем, уже когда он покинул Париж и находился на пути в Мадрид, в Монтобане его настигла новость, что французская армия действительно начала вторжение в Италию.
Дорогой Кутузов составил для императора Александра подробный отчёт о своём визите в Париж, сопроводив его письмом:
