— Датчане действительно пытаются противодействовать свободе мореплавания в районе балтийских Зундов. Но остановить они нас не в силах; мы всегда пройдём через Зунды, пусть даже с боем, под огнём береговых батарей. Давайте прорываться из Балтики через Большой Бельт. Там мы нанесём поражение русским и шведам, утопим их флоты, и вернёмся в Нор победителями. Датчане понесли в последнем сражении большие потери, чем мы. Они ослаблены нашим огнём; а шведский флот так и не оправился после Выборга!
— Вы, конечно, правы, Катберт — сомневающимся тоном возразил ему вице-адмирал Сомераз, — однако, примите во внимание, что Зунды нужны нам не только для того, чтобы пропускать наши линейные корабли. Завтра лорды Адмиралтейства заставят нас вернуться на Балтику; и что же? Эскадра будет нуждаться в постоянном снабжении, пополнении убыли в команде, в подкреплениях, наконец; и если всё это будет происходить под обстрелом, мы не сможем действовать в Балтике свободно.
— И что же вы предлагаете? — спросил контр-адмирал Коллингвуд тоном, в котором явственно сквозило: «Ну и что ты с этим сделаешь, умник?»
— Полагаю, нам надо обратиться к правительству, с тем, чтобы оно организовало против Дании сухопутную экспедицию. Если мы не может принудить датчан к выходу из Лиги одними обстрелами с моря — надо твёрдой ногой встать на сушу!
Идея эта показалась Паркеру неплохой; особенно ценной казалась возможность переложить бремя активных действий с флота на засидевшихся сухопутных крыс. И в Лондон ушло письмо с соответствующими соображениями. Паркер очертил положение флота самыми чёрными красками, обещая крах снабжения и полную капитуляцию. В случае, если не будет предпринято самых срочных политических мер.
Увидев письмо Паркера, Питт-Младший разразился проклятьями. Воевать с Данией — это означает, кроме всего прочего. воевать и с Россией (текст тайного соглашения между этими державами уже был ему известен). Не то, чтобы английский премьер-министр сильно опасался русских казаков на Пиккадили-стрит, но усложнять и так непростое положение Англии ему решительно не хотелось. Особенно неприятным представлялось полное прекращение торговых отношений, после чего первоклассные русские корабельные товары пришлось бы заменить на третьесортные американские и канадские. И в хитроумном мозгу премьера родился отличный план: натравить на Данию пруссаков.
Пруссия и ранее оказывала англичанам такого рода услуги; скажем, двенадцать лет назад она вводила войска в охваченную революцией Голландию. Так почему бы не попробовать снова? Войдя в Данию с юга, прусские войска способны сокрушить её
И начались интенсивные переговоры о вступлении Берлина в войну против Дании.
После переписки с Адмиралтейством было решено, что Паркер должен дожидаться подхода подкреплений, из линейных кораблей 3–4 рангов, способных действовать в мелководной Балтике. До этого основной задачей Паркера стало прикрытие побережья Пруссии от атак с моря со стороны России или Дании. В это же время англичане усиленно уговаривали шведского короля перейти на их сторону.
Но Густав III оказался крайне упёртым сукиным сыном. Ни он, ни его окружение, ни его офицеры крайне не любили англичан, а после попытки обстрела Штральзунда эта нелюбовь приобрела форму мании.
И у Уайтхолла осталась одна надежда — на Берлин. Ведь если договориться с Пруссией, то можно решить сразу все проблемы: обеспечить свой флот базами, найти материалы для ремонта повреждённых английских кораблей, прорвать блокаду Зундов, атаковав датчан с суши. И Уайтхолл начал активно обхаживать прусского посла…
К тому времени пруссаки уже третий год играли в многовекторность, направо и налево торгуя своим нейтралитетом. Надо сказать у них это неплохо получалось, и во многом благодаря тому авторитету, который прусская армия имела со времён Фридриха Великого. Пруссия считалась, возможно, самый весомой военной силой Европы; и только я благодаря своему послезнанию был прекрасно осведомлён, что на сегодняшний день прусские войска — это колосс на глиняных ногах.
Англичане очень активно начали обхаживать прусских должностных лиц, особенно — Людвига Прусского. Этот дальний родственник короля, кутила и плейбой, отличался увлекающимся характером и резкостью суждений, а также постоянной нуждой в звонкой монете. Для обеспечения успеха дела посол Уитворт был вызван из Петербурга и назначен в Берлин.Сумев завербовать принца Людвига для своих целей, английский посол начал последовательно влиять на высших сановников, дабы убедить их в полезности для Пруссии вступить в войну с Данией. При этом пруссакам были предложены более чем щедрые условия и субсидии, а также крайне привлекательная для них возможность овладеть Гамбургом, Шлезвигом и Гольштейном. Эти немецкие области, издавна принадлежавшие датчанам, вызывали живой интерес Пруссии, как лакомый кусок.
