Дело в том, что «Зундские пошлины», которые Дания исправно взимала с балтийской торговли, давно уже всем надоели. И в Пруссии, которая, несмотря на отсутствие военного флота, располагала немалым торговым, давно уже зрела идея Кильского канала. К тому времени уже существовал «айдер-канал» — искусственный водный путь шириной 30 и глубиной 10 футов, выполненный путём углубления русла реки Эйдер и проходивший по границе Шлезвига и Гольштейна. Англичане смогли красочно расписать королю Пруссии перспективы этого канала, обещая углубить его, расширить и в дальнейшем только им пользоваться при своих негоциациях на Балтике. Это обещало Прусской короне громадные, а главное, постоянные барыши, да ещё и избавление от диктата датчан при пересечении Зундских проливов. И колебавшийся Фридрих-Вильгельм наконец сдался. Конечно никто не уведомил его о секретном русско-датском союзе и о том, что в случае войны Россия вступится за Данию…
Правительство Пруссии долго колебалось. Но сумма, обозначенная Англией, была очень, исключительно велика….
Утро Семёна Романовича Воронцова, бывшего русского посланника при Сент-Джеймсском дворе, было теперь похоже на все остальные. Отставленный от всех дел, он всё равно каждый день направлялся в здание русского представительства на Чешем-плейс и просиживал в кабинете до обеда, напрасно думая, чем себя занять. Но сегодняшнее утро оказалось крайне необычным.
В десятом часу утра под окнами раздался цокот лошадиных копыт. Опытный слух дипломата сразу отметил, что приехавшая карета запряжена по меньшей мере четвёркою лошадей — даже по английским меркам это завидная роскошь! Воронцов тут же подошёл к окну: уж не пожаловал ли кто-нибудь из парламента или Уайт-холла?
Сквозь широкие рамы с частым переплётом он увидел внизу, возле входа в здание миссии, в дымке типического английского тумана, остановился большой, элегантный экипаж с обрезиненными ободами шин (дикая, запредельная роскошь!), как соскочивший с запяток широкоплечий, дюжий лакей с военной выправкой подставил снизу маленькую лесенку и почтительно распахнул дверцу кареты.На пороге появилась молодая дама, одетая с исключительным изяществом и вкусом; она по-хозяйски оперлась об руку лакея и спустилась вниз, элегантно поддерживая полу дорогого модного наряда.
Семён Романович внимательно рассматривал даму сквозь плачущие стёкла окна. Кто бы это мог быть? Воронцов не ожидал подобного рода визитов, и теперь был в полном изумлении.
Через полминуты раздался почтительный стук в дверь кабинета. По звуку Семён Романович сразу же понял, что это Джеймс, камердинер посольства.
— Войдите! — повелительно, но вместе с тем доброжелательно-милостиво воскликнул он. За время своего пребывания в Лондоне Воронцов успел усвоить манеры английского лорда.
— Сударь, мадам Жеребцофф ожидает вашей аудиенции! — с поклоном сообщил слуга, передавая Воронцову визитную карточку нежданной гостьи.
— Мадам Жеребцова? Это кто? — сам себя спросил Воронцов, вертя в руках прямоугольник тиснёной бумаги и смутно припоминая, что так звали пассию его петербургского коллеги. На визитной карточке золотыми буквами было затейливо выведено:
«Ольга А. Жеребцова, посланник и полномочный представитель Российской Империи в Королевстве Великобритания».
— Что?
Прочитав этот текст, Воронцов не поверил своим глазам; пришлось взять лорнет, дабы удостовериться, что прочитанное им не является плодом воображения.
«Полномочный представитель… Посол. Госпожа Жеребцова. Да как же это возможно?»
Все слова казались простыми и понятными, но соединить вместе их смысл у Семёна Романовича никак не получалось.
«Посол? Это что, на моё место? Женщину? Да ну, глупость какая-то!»
— Проси! — торопливо выкрикнул он Джеймсу, всё также в почтительном полупоклоне ожидавшему решения лорда Воронцофф.
Ещё раз поклонившись, слуга удалился.
«Неужели в Петербурге кто-то решил направить сюда женщину в качестве посланника? Да что за ерунда?» — продолжал недоумевать Семён Романович. Граф, конечно, был наслышан о странных и импульсивных решениях молодого императора, но чтобы вот такое…. Нет, он решительно не мог в это поверить!
На лестнице тем временем раздался быстрый лёгкий стук каблучков, и в кабинет посла ворвалась невысокая стройная дама с пышной копной белокурых волос, выбивающихся из-под маленькой модной шляпки. Остановившись на пороге, она окинула взглядом обстановку кабинета, пробежалась по книжным полкам и, наконец, в упор уставилась на Воронцова.
— Мадам, чем имею счастие видеть столь прекрасную соотечественницу в своём кабинете? — спросил Семён Романович, по дипломатической привычке изобразив самую гостеприимную улыбку.
Посетительница, однако, совершенно не ответила ему взаимностью, и даже наоборот, как будто бы обиделась.
— Простите, граф, но это не я в вашем кабинете, а вы — в моём! — колко ответила дама, деловито стягивая длинные лайковые перчатки.
Тут Семён Романович окончательно оторопел.
— Простите? Неужели вы действительно…
