— Вот, будьте любезны — тут несколько туземных людей женскога полу плавают возле полубака; а чего хотят, решительно непонятно! — пояснил Николай Петрович, вновь направляя свет фонаря за борт, туда, где последний раз видел прохлаждавшихся в солёной воде наяд. Однако, как оказалось, они отплыли чуть в сторону, к носу корабля, и теперь, обнаружив там якорный канат, пытались влезть по нему на судно! Более того: несколько свободных от вахты матросов всячески помогали им в этом начинании, протягивая багор на длинной рукоятке и громко подбадривая советами! Свет лампы осветил тёмные, будто выточенные из бразильского дерева фигуры туземок; одна из них, одетая лишь в мокрые, ослепительно-чёрные волосы, залезла уже выше всех и уцепилась, а багор.
— Эй, вы! Отставить! Убери багор, говорю! — испуганно вскричал Резанов. Матросы, перепугавшись, потянули ручку багра на себя; темнокожая дама от неожиданности взвизгнула и рухнула в воду, сорвавшись с каната. Некоторое время было неясно, что же с нею сталось; но затем она вынырнула, резко покрутив в стороны головой, дабы облепившие её лицо мокрые пряди волос разлетелись в стороны; досадуя на свою неловкость, она с лёгкой гримасой сунула в рот ладонь, видимо, порезавшись то ли о багор, то ли об облепившие якорный канат ракушки.
Ещё две туземки, завидя это, тоже нырнули в воду, будто не решаясь покинуть сопровождаемую ими персону. Подплыв к первой женщине, дамы наперебой стали что-то лопотать, осматривая ладонь пострадавшей и даже порываясь слизать ее кровь.
Голландец, с усмешкою наблюдая происходящее, что-то крикнул им вниз; туземки, заслыша родную речь, стали что-то ему отвечать. Наконец, видимо, разобравшись в случившемся, Аддик сообщил Резанову:
— Сударь, нет решительно никаких причин для беспокойства! Эта дама — четвёртая супруга нашего августейшего гостя, короля Камеомео Первого, красавица Калакуа, а остальные — ея придворные дамы. Они припыли выяснить, когда Его Величество соизволит вернуться во дворец!
Гм. До Резанова постепенно стал доходить сюрреалистический смысл происходящего. Туземный король пьянствует на их корабле уже третий день, и беспокойство его супруги вполне понятно. Однако же, какова непосредственность этих дикарок! Нисколько не сомневаясь в собственных силах, они проплыли две мили, отделяющие берег от якорной стоянки кораблей Ратманова! И вот теперь обнажённая королева и несколько её фрейлин плавают в нескольких ярдах от Резанова, совершенно не стесняясь своей наготы. А что скажет король Калеомео? Какие мысли могут посетить владыку острова, если он застанет свою супругу (пусть и четвёртую), выставившую себя на обозрение целого экипажа корабля?
Какие-то мгновения Резановым владела паника; но вскоре он взял себя в руки.
— Отправляйтеся вниз! Все вниз! — первым делом приказал Николай Петрович нижним чинам, и те крайне неохотно поплелись к люку.
— Я полагаю, сюда немедленно следует пригласить Его величество! — категорически заявил Резанов голландцу тотчас, как последний матрос покинул верхнюю палубу. Только он может найти выход их этого казуса!
Голландец пожал плечами и, весело что-то насвистывая, отправился за королём. Похоже, что беспокойства Николая Петровича он совершенно не разделял.
Через пару минут на палубу с трудом вышел гигант Калеомео Первый. Пошатываясь, он подошёл к фальшборту, с громким стуком поставил на него тяжёлую оловянную кружку для пунша и, перегнувшись, принялся с громкой досадою что-то выговаривать своей четвёртой супруге. Та не менее резким тоном ему отвечала; на что Его величество изволил изображать разные красноречивые гримасы, вращал глазами, рычал и кипятился. Наконец, после нескольких фраз супружеская ссора достигла апогея; Его Величество схватил кружку и запустил ею вниз, прямо в воду, и, прорычав что-то напоследок, отправился обратно в каюту Ратманова. У Резанова сжалось сердце; но когда король удалился, то Николай Петрович, подбежав к борту, увидел, как по серебряно-жёлтой лунной дорожке медленно уплывают в сторону берега несколько голов туземных женщин.
«Ну, слава Богу, кажись, не попал!» облегчённо выдохнул он. — «Да, люди чёрные, а ведут себя точь-в-точь как наши; иной раз купеческая дочь также приходит к трактиру, вызволять муженька, охваченного 'болезнью души… Надо бы посетить эту Калакуа на берегу, засвидетельствовать почтение, справиться о здоровье, и всё такое прочее… А отчёт надобно срочно отправлять!»
Будучи одним из крупных акционеров и действующим директором Русско-Американской компании, я, получив письмо Резанова через несколько месяцев, полностью одобрил его идеи в отношении Сандвичевых (Гавайских) островов. Любивший выпить король Камеамеа получил ружья и несколько шхун, позволивших ему завоевать соседние острова. На Гавайях тут же начали выращивать ценные колониальные продукты — в основном дерево гевеи, индиго, сахарный тростник, ананасы и кофе. Здесь же в местных водоёмах начали разводить форель.
