— Хочешь пойдем ко мне? — неожиданно предложила помреж, — Чаю попьем… Уже пять часов… а я ничего не ела сегодня. Кроме валидола.
— Спасибо, Анна Сергеевна, но… я не могу. Я лучше похожу.
— Ну смотри.
— А Вадим Алексеевич когда вернется?
— Не знаю, Тин. Не раньше вечера.
Она помолчала.
— Завтра приедет отец Лики. Я позвонила ему… сообщила…
Анна Сергеевна вытащила из кармана пачку таблеток, дрожащими руками отковырнула одну, привычным движением бросила под язык. Пахнуло ментолом. Она перевела дыхание, слегка погладила меня по плечу, развернулась и пошла.
И я пойду. Мне лучше ходить. Я не могу сейчас быть на одном месте и валидол мне не поможет. Мне остается только ждать Вадима и… ночной темноты.
Нехорошо было отказываться от радушного предложения Анны Сергеевны. Ей сейчас отчаянно нужен кто-то, с кем она могла бы обмениваться ничего не значащими словами. Но этот кто-то — не обязательно я.
А вот интересную мысль, озарившую мою голову на крыше Господского дома, никто за меня не додумает.
Итак: либо Каргопольский покинул дом не по своей воле, либо он его не покидал.
Первое соображение казалось мне сомнительным. Каргопольский не из тех людей, кто подчиняется чужой воле. Мне вспомнилась фраза Вадима, о том, что Борис Павлович умеет особым образом воздействовать на людей. Это чистая правда. Вон, Анна Сергеевна, женщина-генерал. Всей труппой командует, а Бориса Павловича слушается беспрекословно, даже когда его нет рядом. Да и я сама, чего уж скромничать. С первого взгляда Каргопольский показался мне отвратительным типом. И вот я здесь. Борис Павлович цыганский табор заставит плясать под свою дудку. И дело не в том, что он платит всем нам зарплату. В его взгляде есть что-то такое, чему невозможно сопротивляться. Гибрид паутины и льда. Не могу представить себе человека, подчинившего Каргопольского своей воле.
Гораздо больше мне нравится второе соображение — Борис Павлович затаился где-то поблизости.
— Ну и зачем ему это? — встрепенулся мой бдительный друг.
— Не знаю пока. Сейчас это неважно. Думаю, Лика узнала что-то, что ей знать не полагалось. И это “что-то” было опасно для Каргопольского.
— Что может быть для него опасно?
— О, Господи! Не знаю же! Но узнаю, будь уверен.
— Ну-ну…
— Баранки гну. Алиби — знакомое слово? Борис Павлович изобразил внезапный отъезд, а сам спрятался где-то поблизости и убил Лику.
— Но тогда выходит, что у Лики был роман с Каргопольским… Все твои теории строились на том, что Лике грозит опасность со стороны любимого.
— Да… Я зациклилась на этих раскладах. А опасность исходила с другой стороны.
— Я тебе всегда говорил, что думать головой полезнее, чем раскладывать Таро. А уж если ты начнешь слушать меня…
— Обязательно. Но в другой раз. А сейчас я должна пробраться в мезонин.
— Опасная и противозаконная авантюра.
— Даже сли я не обнаружу там Каргопольского, то может быть мне удасться найти хотя бы намек на то, из-за чего погибла Лика.
— Ты сама-то понимаешь, насколько слаба твоя теория?
— Нет, не понимаю, объясни-ка мне, умник.
— Начнем с того, что строится она на незапертой балконной двери.
— Пф! Даже я запираю балконную дверь перед отъездом. А Каргопольский — педант, каких мало. И одержим манией охраны своей берлоги. Ты же слышал, что сказала Анна Сергеевна?
— Этого маловато для обвинения в убийстве.
— Для обвинения — маловато, а для подозрения достаточно.
— Хорошо. Допустим, ты права. Каргопольский обеспечил себе алиби, убрал свидетеля и затаился где-то поблизости в ожидании подходящего момента. Но ты понимаешь, голова садовая, как ты рискуешь? Ну заберешься ты в мезонин… А там Каргопольский! Если он справился с Ликой, то и с тобой справится.
— Нет его в мезонине. Он не дурак.
— Ну а вдруг?
— Я подготовлюсь.
— Возьмешь с собой столовый нож?
— Почему бы и нет? В случае чего и маникюрные ножницы сгодятся. Но я уверена, что Каргопольский прячется не в мезонине. И искать я буду не его, а улики.
— Дура. Ты просто самонадеянная дура.
— Возможно. Но меня просто распирает от желания проверить мою гипотезу. Я уверена, должно быть какое-нибудь тайное убежище, место, где он прячется. Возможно, в мезонине я найду подсказку.
— Для поиска подсказки есть менее опасное место. Там лежит такая розовая папочка…
— О! Спасибо, что напомнил. Чертежи… Надо их посмотреть!
— Вот умница! Иди домой и займись чертежами. Целее будешь.
— Отличная мысль. Тайное убежище Каргопольского наверняка где-нибудь в подвалах. Слишком уж темная вокруг них история.
Стоп… как я здесь оказалась?
Ответа не было. Этот хитрый умник всегда сматывается, когда он нужен.
А я стояла на берегу пруда, на том самом месте… Меня охватило очень странное чувство, будто это место давно меня ждет.
Стрекот кузнечиков, ветерок, играющий с гладью воды, дрожащие листья ивы, склоненной над водой — все словно говорило: “Тебя-то нам и надо.”
Что-то должно случиться. Прямо сейчас.