Слава Богам, на другом берегу было безлюдно. Она пролетела по пустырю, чувствуя, как сзади к ней тянутся жадные лапы, юркнула в пустую улочку, и бежала, бежала, бежала, пока, поскользнувшись, не шлепнулась на колени прямо в грязь.
Офелия не знала, сколько просидела так, слыша только стук сердца в ушах, пытаясь набрать воздуха в сдавленную болью грудь.
Наконец, она смогла осмотреться по сторонам и немного успокоилась. Здесь было пусто и тихо, но какое же это престранное место!.. Может, это все же дурной сон? Она заснула в своей комнате после праздника, а теперь ей снятся кошмары.
По сторонам улицы выстроились сплошным рядом корявые приземистые здания в один этаж, с крошечными окошками, в которых не горел свет. Они казались вылеплены из той же грязи, что чмокала под ногами. Посредине дороги блестела большая лужа, в которую она и шлепнулась. Даже луна, висевшая над хибарами, выглядела в этом месте не такой хорошенькой, как в саду. А еще тут воняло, будто она зашла прямо в пасть их старого слепого пса Бобо. Не могли же здесь в самом деле жить люди?
Офелии с трудом поднялась, и оглядела себя. На глаза навернулись слезы — весь подол ее белого платья измарала жижа. Черные потеки стекали по складкам юбки. Теперь мама ее убьет. Тут она вспомнила, что мама ее в любом случае убьет — она ушла из дома! И все-таки, как хотелось бы сейчас ее увидеть, даже если мама станет смотреть своим самым сердитым взглядом и запрет в комнате на целое столетие. И тетю Вивиану…
Она вдруг почувствовала, как устала. Ноги ныли, ступни и колени горели, по спине стекали струи пота. Мама будет очень недовольна — леди всегда должна выглядеть свежей и нарядной. Она немного выждет, а потом пойдет домой. Эта мысль пугала, — по пути поджидали всякие ужасы — но выхода не было. Надо только чуть-чуть отдохнуть.
— Привет, — прозвучало за спиной. Офелия крутанулась на месте, насторожившись. Теперь-то она знала, что город за оградой сада полон чудовищ.
Высокая худая фигура, черная как ночные тени, стояла там, где, она могла ручаться, только что никого не было. Широкая шляпа, надвинутая на лоб, скрывала лицо незнакомца, оставляя на виду лишь кривой разрез рта.
Она не успела ответить, когда вновь зазвучал его тихий голос: — Я, видать, упился в стельку, коли вижу то, чего нет. Или ты — призрак, привидение какой-нибудь девчонки, с которой я плохо обошелся. Пришла утащить меня в преисподнюю.
В лунном свете вдруг сверкнуло лезвие стилета. — Изыди, а то я отправлю тебя назад.
Острие смотрело прямо на нее.
Она так устала, что даже испугаться как подобает не смогла.
— Простите, но я не призрак. Я… я с удовольствием уйду, только…
— Да обычная это девка.
Офелия обернулась. Еще один! Этот был приземистым, с круглой большой головой, похожей на тыкву, сидевшей прямо на широких плечах. Она смотрелась как-то странно, эта голова, и, приглядевшись, Офелия поняла, что у второго незнакомца нет ушей.
— Мягкая плоть, теплая кровь, — Головастый улыбался, приближаясь к ней. — А ты ее гонишь, дурак.
Высокий застыл на месте, и можно было подумать, что он боялся Офелии. — Посмотри на нее — вся в белом, как какая-то принцесса. Может, одна из
— Ежели по твоему эта милашка похожа на
— Проверь, какого цвета ее кровь, — сипло попросил тощий.
Толстая рука головастого вдруг выстрелила вперед, и Офелия взвизгнула — жестокие пальцы впились ей в бедро сквозь плотную ткань и нижние юбки. — Вы что?! — от возмущения она забыла даже о страхе.
Головастый загоготал. — Едва ль призраки визжат, как недорезанные поросята!
— Она настоящая… — прошептал тощий. Под тенью шляпы блеснули в плотоядной усмешке длинные белые зубы.
Он шагнул к ней.
Офелия попятилась — в его руке по прежнему блестел кинжал, но наткнулась на головастого, тут же прижавшего ее к себе.
— Немедленно отпустите меня, — ее голос прозвучал тонко и жалко.
— Куда ж ты торопишься? Иль тебе не по нраву наша компания? — проговорил головастый на ухо. Кисловатый гнилостный запах из его рта окутывал ее как облако.
— Я… Мне нужно вернуться на площадь Принцев. Наверно, надо было кричать, надо было бежать, надо было…
Тощий снова усмехнулся. Теперь он стоял на расстоянии руки, и она видела худое лицо в шрамах, горящие глаза. — Тогда ты зашла совсем не то в место, принцесса. Это далеко не площадь Принцев.
Краем глаза она заметила, что справа возникла еще фигура, но не могла оторвать взгляд от лезвия, такого тонкого, приближавшегося к горлу.
— А на шее-то, смотри, — Офелия содрогнулась, почувствовав холод стали, но тощий только поддел ее ожерелье кончиком стилета. — Фальшивка, небось, но Карле пойдет, как думаешь?
— Карле твоей пойдет нож в жопу, вот что ей пойдет, — хмыкнул головастый.
— Дойдет и до этого, — спокойно согласился тощий. — А пока…
