Офелия обернулась — за ней шел мужчина в плаще и треугольной шляпе, вида вполне достойного — немолодой, солидный, прилично одетый. Офелия уцепилась за то, что его голос звучал добродушно. — Сударь, мне очень надо попасть домой! Прошу, помогите мне.
— Ну, зачем же домой-то, в такую ночку! — Незнакомец улыбался, но улыбка была какая-то неправильная. — Ты же так вырядилась не для того, чтобы сидеть взаперти, правда?
Он подошел ближе — слишком близко. От него разило кисло-сладкой смесью духов и перегара. Офелия отступила.
— Как тебя звать?
— Мне правда надо домой.
— Ладно, домой так домой.
Он без спроса взял ее под локоть, потянул к себе. — Прогуляемся до парка, а потом домой. У тебя такие красивые волосы…
Он погладил их растопыренной дланью. Потом незнакомец обхватил ее за талию, и Офелия поежилась от отвращения.
— Простите, я… Мне еще надо… Извините.
Она вывернулась из его рук и убежала, даже не попрощавшись, что, конечно, было грубо. Свернула на первую попавшуюся улицу, потом на другую. Наверно, когда-то ей приходилось проезжать здесь в карете с матушкой или тетей Вивианой, хотя она ничегошеньки не помнила.
Все больше хотелось плакать от страха и обиды на мир, оказавшийся таким ужасным. Как она вернется домой, когда страшно даже взглянуть назад?
Спереди донесся стук, подобный грому, и по толпе прокатилось волнение. Люди, шедшие ей навстречу, оборачивались, отступали к домам. А потом Офелия увидела их — фигуры в развевающихся плащах, с факелами и палками в руках, взлетавшие над толпой, как обезьяны или чокнутые паяцы. Фигуры стремительно приближались, проскальзывая меж прохожими или отталкивая их с пути. Они колотили палками по стенам и подпрыгивали, чтобы стучать по вывескам лавок, страшно вопили и ухали.
Сердце Офелии ушло в пятки.
Одному прохожему они сбили шапку с головы, другого сбили с ног, потом — о Боги! — походя, вздернули юбку женщины, завопившей благим матом.
Офелия прижалась к стене. Но поздно — две ужасные фигуры уже ринулись к ней, громко гогоча, схватили за руки. Перед ней мелькнули лица — молодые, но страшные, с безумными глазами. Офелия успела лишь взвизгнуть, а ее уже вытащили на середину улицы, подняли в воздух, завертели.
"Прекратите немедленно!" хотела она крикнуть, но от полета перехватило дыхание.
Ее опустили, и тут же один из молодчиков нагнулся к Офелии и сжал пальцами щеки. — Привет, красотка Полли! Дай молока!
— Я не Полли! — запротестовала она.
— Говорит, что она не Полли! Не разбивай мне сердце, Полли! — И тут он осмелился чмокнуть ее в губы!
Потрясение придало новые силы — Офелия бросилась бежать. Не тут-то было — фигуры в плащах окружили ее хороводом, кривляясь и вопя. А потом четыре сильные руки вновь оторвали девушку от земли и перед глазами ее завертелись стены, огни факелов, гримасничающие рожи.
В этот ад ворвался громкий голос: — Разойтись, именем Лорда-Защитника!
Стук копыт… Спасение пришло!
Руки разжались, и Офелия рухнула на мостовую, больно ударив коленки и ладони.
Когда она подняла голову, к ним летели на вороных конях два всадника в шлемах с кокардами — гвардейцы. В первый миг она ощутила облегчение, но… скакуны неслись прямо на нее, и не останавливались!
— Р-разойтись!!!
Копыта ближе и ближе… Все, что она могла сделать, это свернуться в комочек и закрыть голову руками.
Кто-то схватил ее под локоть и оттащил в сторону. Подковы прогрохотали мимо.
— Шевелись! — ее вздернули на ноги, и вот она уже полубежит-полускользит рядом с молодчиками в плащах, увлекаемая вперед железной рукой.
Офелия видела, как упал один из них под копытами, как с омерзительным хрустом треснула его голова. Как прижалась к стене девица с корзинкой, едва избежав той же участи, когда всадник на вороном пронесся мимо. Видела парня в плаще, кидавшего камнями во второго всадника. Он увернулся от коня, но гвардеец обрушил на него сверху удар дубинки, повергший юношу наземь.
Сзади гремели копыта, команды, слух резали крики и оскорбления, — молодчики поносили гвардейцев. А вокруг — тяжелое дыхание, собственное и других беглецов.
Почему она должна удирать от стражи, когда ничего не сделала? Но стражники тоже посходили с ума.
Когда колени подогнулись, кто-то подхватил ее с другой стороны, и теперь она почти висела, безнадежно зажатая между двумя сумасшедшими.
Ее тащили все дальше от дома…
Улица кончилась, и они выбежали на берег какой-то речки, узкой и незнакомой. Компания припустила вправо по берегу. Один из молодчиков разжал хватку, чтобы поспешить вперед, и теперь в плену ее держал лишь один. Это был шанс.
Она дернулась изо всех сил, так, что едва не упала, когда ее рука выскользнула из его. Подняв подол, бросилась к мосту через речку, оставшемуся чуть позади. Теперь он маячил перед ней, совершенно пустой, близкий и такой далекий.
— Эй, дура, ты куда?! — донеслось сзади, но она только быстрее перебирала ногами. И вот ее туфли уже стучали по доскам моста.
