— Потухнет маяк, который светил всему миру, столица наук и прекрасных искусств превратится в скучный замшелый городишко, тень самого себя. Одно утешение — я этого уже не увижу, потому что с моей семьей Император покончит в первую очередь.
— Значит, нам придется победить.
Плечи друга поднялись и упали. — Это звучит хорошо, Кевин, совсем как речи, которыми отец утешает толпу, вот только одна проблема… — Филип недолго колебался, прежде чем продолжить. — Мы терпим поражение, Кевин, уже не первый год! Наша победа при Ардатру стала началом конца. Это только между нами двумя, ты понимаешь… Люди должны верить в победу. Но надежды почти нет, — Филип повернул к нему лицо. На губах была все та же кривая усмешка, в глазах — отчаяние. — Мы уже проиграли, и только оттягиваем расплату. Поэтому я и хочу, чтобы ты порадовался жизни, пока еще есть время… Если бы не приходилось отвлекаться на войну с Ву'умзеном, Андарга уже раздавила бы нас своей мощью. Вопрос не в том, победим мы или нет, а в том, сколько нам еще осталось.
Кевин смотрел на друга с удивлением и каким-то неясным, тревожным чувством. Даже с ним Филип редко бывал так откровенен.
Странно было видеть его без привычного апломба, без светской маски, которую тот носил так же непринужденно, как кружевной воротник. Сейчас Филип стал просто мальчишкой, печальным и уязвимым.
Движимый порывом, Кевин шагнул ближе и ободряюще сжал его предплечье. — Кто знает, что будет завтра, тем паче, что случится за несколько лет! Пока у нас есть руки, мы будем драться. В этот миг он желал победы всем сердцем.
— Еще лучше бы верить, что дерешься не зря, — Филип накрыл его руку своей и слегка пожал в ответ. — Но знаешь, когда ты рядом, я чувствую себя храбрее. Не знаю, в чем тут дело, — Он усмехнулся с прежним лукавством. — Наверно, смелость — это заразно.
V.
— Боги, ну и морды! — воскликнул Филип, когда их экипаж со стонами покатил по колдобинам. — В нашем зверинце можно найти более одухотворенные. Очень жаль, Фрэнк, что не могу предложить тебе подчиненных попристойнее. И командира, конечно же, не будем забывать о любезном Роули.
— Он производит не слишком приятное впечатление, — признал Фрэнк. — Но, может быть, мы просто не привыкли общаться с такими людьми. Он старается быть приятным… Наверняка как командир он безупречен, иначе твой дядя не доверил бы ему должность.
— Ну, рекомендовал-то его Сивил Берот, насколько понимаю. В любом случае, у меня на тебя планы, не предполагающие службу этому шуту. Главное, чтобы ты изучил, как работают Ищейки. А когда будешь готов, мы поговорим. Жаль, конечно, что там тебе не скоро представится возможность свершить какой-то особый подвиг… — добавил он с добродушной насмешкой. Фрэнк почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Это были детские глупости, Филип, ты же знаешь, — Когда-то, еще мальчишкой, он нет-нет да воображал, как совершит чудо отваги, прославившись на всю страну, и его неведомый отец, пораженный доблестью сына, найдет их с матерью, и… Было стыдно вспоминать об этом. — И давай не будем забегать вперед. Если честно, я уже не уверен, что это место мне подходит.
Филип улыбнулся. — Ты знаешь, у меня всегда найдется пост, более достойный тебя.
Фрэнку не хотелось говорить другу о терзавших его сомнениях, пока сам с ними не разобрался, и он сказал только: — Во всяком случае, я хочу быть вместе с Ищейками, когда они поймают людей, натравивших на вас чудовищ.
Филип был явно рад слышать это. — Отлично! Я хочу, чтобы ты принимал в этом расследовании самое прямое участие, и детально сообщал мне о его ходе. Мне нужен среди Ищеек свой человек, тот, кто…
Начался особенно жуткий участок дороги и беседа прервалась. Со скрипом и грохотом карета затряслась в танце Святого Нисса.
— Почему… — начал Фрэнк, и едва не откусил себе язык. — Почему этим человеком не может быть Роули? — спросил он, когда зубы начали стучать немного тише. — Ты в чем-то подозреваешь Ищеек?
Филип поморщился, растирая ушибленный локоть. — Отнюдь.
В разговор вступил Велин, который до сих пор не вмешивался в их беседу: — Вы ведь понимаете, мой лорд, это расследование — дело государственной важности, очень деликатное.
— Понимаю. Но, Филип, ты сказал "свой человек"?
Филип помахал рукой в светлой перчатке. — О, вопрос не в наших бесценных Ищейках, а в том, что они могут найти. Скорее всего, ничего. Коли повезет — какую-то мелочь, которая пригодится Тайной Службе. Но существует еще одна возможность… Что, если они, против ожиданий, выйдут на след, что приведет к преступникам… только преступниками окажутся не андаргийцы?
— И что с того? — Фрэнк по-прежнему не понимал.
