А Кевин не замолкал: — Я не хотел сказать что-либо дурное о вашей почтенной матушке. Люди всегда винят во всем женщину, судят ее, как преступницу. Но мы с вами понимаем, как это глупо. Разве может наивная девушка противостоять коварству опытного негодяя? Чистота — это отсутствие опыта, она губит, а не спасает. Наверно, она была совсем молода, когда вы появились на свет?
Фрэнк не желал слушать его рассуждения на эту тему, да еще здесь, посреди многолюдной улицы Менял, куда они свернули. — Оставь это.
— А может, она неповинна даже в наивности, — продолжал рассуждать Грасс, поудобнее устраивая на плече тело Франта. — Может, бедняжка стала жертвой насилия.
— Замолчи! — Фрэнк остановился, словно налетев на стену. — Разумеется, нет!
— Откуда вам знать? — спокойно спросил Ищейка. — Мать вряд ли поведала бы такое своему сыну.
Фрэнка вдруг пробил озноб, и виной тому был не стылый осенний воздух. Разумеется, это неправда. Его отец — не насильник! — Все… все было не так.
Он хотел идти дальше, но ноги словно вмерзли в камень. Мерзкий голос, похожий на голос Грасса, шептал на ухо:
На лице Грасса промелькнула тень удовлетворения, и Фрэнка словно окатили холодной водой. Он пришел в себя — и его передернуло. Нет, это просто бред, злобная шутка негодяя, который любит причинять людям боль. Просто так, удовольствия ради.
— Да ты просто мерзавец, Грасс, — Как же низко он мог пасть — и как Фрэнк в нем ошибался. Словно спала последняя пелена с глаз, и он увидел, кто перед ним на самом деле. И это тоже было больно.
Фрэнк ускорил шаг. Его уже не волновало, что Кевин тащит на плечах тяжелый груз — Фрэнк не желал проводить рядом с ним больше времени, чем необходимо.
Грассу пришлось ускорил темп, чтобы поспевать следом. Он тяжелее дышал — тем лучше. — До вас только сейчас дошло? Ваш дружок не говорил вам?
Время для сочувствия кончилось. — Филип предупреждал меня, это правда. Я просто не хотел верить. Мне казалось, такой отважный человек, как ты, не может быть полным подонком. Я ошибался. Понимаю, ты ведешь себя так, чтобы вызвать ненависть, но, в конце концов… — на миг перехватило горло, — в конце концов, тебя просто жаль.
Грасс усмехнулся в ответ. Вышло как-то криво. — Так это жалость на вашем лице? Больше похоже на ярость. Я давно понял: когда люди говорят, что им тебя жаль, это значит — им не жаль тебя совершенно. — Угадал, — кивнул Фрэнк.
Он смог снова заговорить не сразу, но когда заговорил, слова его были тверды: — Что ж, так или иначе, а нам служить бок о бок. Давай так. Ты будешь обращаться ко мне лишь по делам, связанным со службой. Помимо этого — ни слова. Думаю, это устроит нас обоих.
— Идет. Особенно если вы окажете мне ту же любезность.
Назад они добирались в угрюмом молчании, зато без происшествий, хотя со всех сторон на Ищеек смотрели с ненавистью, а вслед нет-нет да неслось проклятие.
У мостика через Горькую речку им встретился отряд городской стражи, который помог доставить Франта к Красному Дому. Что бы стражники ни думали об Ищейках, Красавчик был служителем порядка, и весть о его гибели привела их в дурное расположение духа.
В Красном Доме возвращение ушедших — живых, да еще с пленником — вызвало настоящую бурю. Их ждали: ворота Красного Дома сразу распахнулись навстречу. Ищейки, собравшиеся во дворе, приветствовали Фрэнка и Кевина радостными возгласами — а потом заметили Франта.
И начался хаос.
Ищейки готовы были растерзать бандита на месте. Мгновение казалось, что ни Фрэнк, ни Роули не смогут им помешать. Грасс, естественно, ни во что не вмешивался — отошел в сторону, сложив руки на груди.
Фрэнк схлопотал по скуле, заслоняя бандита от подчиненных, новый плащ Роули треснул в их лапах, а с ним — терпение Капитана. Наконец, ядреная брань и тяжелый жезл Кэпа навели подобие порядка. Ищейки разбежались, а Франта, сильно избитого и туго связанного, скинули по лестнице в подвал.
Собравшись в большом холле, Ищейки снова начали обступать героев дня. Те, что бесновались больше других, имели сейчас виноватый вид псов, по ошибке покусавших хозяина.
— Хорошо сработано, Грасс, — одобрительно кивнул Старик.
Поэт пообещал: — Я напишу о вас поэму!
— Не надо было отпускать вас одних, — Рок Борден покачал головой.
Единственный глаз Комара пылал от возбуждения: — Эх, жаль, меня с вами не было!
— Как-то без вас обошлись, — презрительно процедил Грасс. Он выглядел еще более хмурым, чем в начале дня.
— Да уж, мечом ты махать умеешь, — признал Рас (или Кас?) словно нехотя. — Много их было?
— Кевину пришлось в одиночку сражаться с четырьмя, — ответил Фрэнк.
