Кевин медленно покачал головой. — Видно, это судьба, чтобы ты всегда становился у меня на дороге. С самого первого дня, — голос упал до шепота. — Надо было прикончить тебя еще тогда.
Фрэнк не понимал, о чем он говорит. Хотелось крикнуть: "Что я тебе сделал?" Но горло сдавливал терновый ошейник.
— А теперь — поздно. Для всего — поздно, — с горечью заключил Грасс — и отвел клинок. Из зрачков больше не смотрела смерть. Он опустил меч и отвернулся, опустевший взгляд устремлен в никуда, а может, в прошлое, уже обратившееся в прах. — Делай, как знаешь, ублюдок. Мне больше нечего терять.
Голова Фрэнка кружилась от облегчения. Он согнулся, переводя дух, и боль от порезов вернулась с новой силой. Плечо и ребра горели, кровь приклеила рубашку к боку, рану язвил соленый пот. Левая рука онемела ниже запястья, и Фрэнк с тревогой подумал, что нож мог повредить что-то важное. Тогда от него будет еще меньше толку, чем прежде.
Он огляделся — кто-то из раненных, кажется, еще подавал признаки жизни. Что ж, бандитам помогут их дружки, а вот Ищейкам впору позаботиться о себе.
— Надо уходить, — напомнил он Грассу. — Скоро подоспеют другие Черепа.
Они и так сильно рисковали только что, сосредоточив все внимание друг на друге. Кевину стоило бы это понимать. Неужто его ненависть так сильна?
Подбирая оружие, Фрэнк с беспокойством посматривал на застывшую спину Грасса. — Ты прав, я не знаю, каково тебе. Но я знаю, почему ты жаждешь крови Франта. Красавчик будет отомщен, поверь. После суда. Когда мы допросим Франта и убедимся в его вине, выясним, были ли у него сообщники.
Наконец, Кевин к нему обернулся. Снова покачал головой, словно все еще не верил в происходящее. — Я просил вас оставить меня в покое, но нет, мой лорд потащился следом, как навязчивый щенок.
— И этот щенок тебе пригодился, — Не хотелось напоминать о своем выстреле, но Грасс был явно несправедлив.
— Угу, — Кевин с отвращением сплюнул, — и теперь я еще должен быть обязан вам своею жизнью.
Фрэнк начинал терять терпение. — Ты бы предпочел быть убитым?!
— Да.
— Попасть в меня, говорите? — Странный саркастический смешок. — Долг, говорите? Ну-ну.
Грасс снова смотрел на него, как на болвана. Тем лучше — к этому Фрэнк привык, а только что Кевин пугал его не на шутку.
Ищейка пнул Франта носком сапога. Тот застонал, приходя в себя. — Эта тварь тысячу раз заслужила смерть. Нашли, кого защищать.
— Он умрет, — пообещал Фрэнк. — После допроса, после того, как мы установим его вину.
Франт перевернулся на бок, выплюнул осколки передних зубов, прокашлялся. Первым словом, которое он выхаркнул с кровавой слюной, было неразборчивое "ублюдки".
— Выбирай слова, ты ранишь чувства моего командира, — хмыкнул Кевин.
Они скрутили Франту руки за спиной. Сильные руки с длинными пальцами, которые скоро будут переломаны в лапах Крошки, оторваны раскаленными щипцами. Но тут уж ничего не поделаешь.
Грасс склонился над бандитом и привлек его внимание парой пощечин. — Сам пойдешь, или вырубить тебя и тащить, как мешок зерна?
Туман уходил из пронзительно-синих глаз Франта. — Пойду, — прохрипел он. Может, надеялся, что друзья его отобьют по дороге, и хотел быть наготове.
Они вздернули Франта на ноги, взяли под локти с двух сторон. Кевин подбадривал пленного, покалывая в спину острием кинжала.
Пройдя пару шагов, бандит повернул голову и выплюнул в лицо Грассу сгусток кровавой слюны. Кевин съездил ему по шее, но как-то беззлобно.
— Зря плюешься. Я хотел оказать тебе услугу, прикончив на месте, но наш благородный командир желает, чтобы перед смертью тебя допросили с пристрастием. Он большой поклонник
— Допросили? — равнодушно пробормотал Франт. — О чем спрашивать-то будете?
Они свернули на улицу Алхимиков, которая изогнутой линией вела к Королевскому пути.
— Ты нам расскажешь, кто помогал тебе убивать Красавчика, — ответил Грасс. — Или ты сработал один?
— О, так собаку прирезали? — Франт усмехнулся распухшими губами. — Я рад, токо я тут не при чем.
В серых глазах Грасса сверкнул огонек. — Ах, так? Откуда же ты знаешь тогда, что его зарезали? Ты уже, считай, признался.
Франт даже споткнулся на ровном месте. — Ну то есть… А чего с ним еще могли сотворить?
— Его могли утопить, размозжить ему голову, задушить. Застрелить из пистоля. Но тебе хотелось отомстить ему за те улучшения, что он внес в твою физиономию. Поэтому ты всадил кинжал ему в живот, добил ударом меж ребер, а потом изуродовал лицо Красавчика, так, как он проделал с твоим.
Фрэнк слушал, и ему становилось все больше не по себе, хотя почему — он понять не мог. Какая-то мысль билась на краю сознания, воспоминание или что-то такое…
