Менее жестоко обращались с юродивыми духовного звания. “Ростовского Рождественского монастыря дьячок Алексей Степанов, – читаем в одном документе, – 1749 г. генваря 18 дня за шалости, чинимые им в малоумстве, доколе в совершенное состояние не придет, прислан в Борислоглебский монастырь для содержания”17. В Борисоглебске юродивый был окружен почетом и мирно скончался в 1781 году18.
Преследование современных юродивых шло рука об руку с изведением тех юродских культов, которые не успели получить достаточного признания. Так, в 1716 году в далеком Шенкурске местный архиепископ велел “Георгия (Шенкурского) откапати… а молебствования церковнаго никакова ему не петь”19. Блаженный Киприан Суздальский, хотя при жизни ни в чем особо “юродском” замечен и не был, но по кончине своей в 1622 году был объявлен “похабом” (см. с. 243) и за это поплатился уже в XVIII веке, когда его иконы были изъяты “инквизитерами”20. Почитание подозрительного и агрессивного Симона Юрьевецкого (см. выше, с. 234, 238) было запрещено в 1722 году. В Юрьевец приехал епископ Питирим: он приказал разобрать гробницу, запретил отправлять Симону службу, а до рассмотрения дела о нем увез с собой и его житие21. Дело, однако, зависло, и по причине ходатайств юрьевчан в 1742 году было проведено новое дознание о почитании Симона, вновь не в пользу святого. Впрочем, местное почитание, видимо, продолжалось: один бдительный поп запрашивал Синод, “оной де Симон юродивый подлинно ль свят, в святцах и в прологе нигде об нем не написано”22. В 1767 году канцелярист дворцовой Елнатской волости Матвей Астафьев подал в Синод просьбу о возобновлении местного почитания Симона, но просьба имела обратный результат: Синод велел изъять все иконы этого юродивого, какие удастся найти23. Впрочем, низовое почитание святого все равно не прерывалось: большинство находящихся в нашем распоряжении рукописей жития датируются XVIII веком. Забегая вперед, можно сказать, что культ Симона одолел казенные запреты: имеются иконы XIX века, изображающие его как отдельно, так и в сонме русских святых. В Кривоезерском монастыре имелась часовня с его ликом24. В 1844 году власти получили донос, “что при Богоявленской церкви обоготворяют какого-то безумнаго странника”. Епископ Костромской Владимир учинил “строгое секретное изследование”, отобрал “все, что только достопамятнаго было о блаженном Симоне, приказали: не прославлять”. Однако с 1856 по 1890 год юродивый свершил восемь новых чудес25. Деревни, из которых приходили поклоняться Симону богомольцы, располагались в округе Юрьевца, что позволяет заключить о местном характере культа святого. По сей день в селе Михайлово возле Елнати почитается “ключ блаженного Симона”, но насколько древним является это название, сказать трудно.
Вернемся, однако, в восемнадцатое столетие26. Екатерина II в целом прекратила гонения, и все же власти на местах еще долго обращались с юродивыми привычным уже методом: во второй половине XVIII века двое тверских “похабов”, Макар Гончаров и Григорий Емельянов, были подвергнуты пытке в духовной консистории на предмет того, “не кроется ли в них какого-нибудь вредного и богопротивного таинства”, хотя за ними не числилось никакого греха, разве что “ходят зимой и летом босые и тем самым людей в соблазн приводят”27. Юродивый солдат Илья Скворцов, за свои смелые пророчества приговоренный в 1785 году к смерти сибирским судом, был императрицей освобожден от казни, но, впрочем, пожизненно заточен в монастырь28.
Oднако народное почитание юродства продолжалось – достаточно вспомнить знаменитую святую-трансвестита Ксению Петербуржскую29. Появление легенды о ней в новой столице Империи, не имевшей, по понятной причине, собственных юродских традиций, весьма показательно.
