И только подумал, как усталость навалилась на разум, словно медведь на бычка. Меньше чем через минуту я заснул.
Мне снилось лето… Помню, что лежал на лугу. Зелёная трава с чуть пожухлыми кончиками. Такая бывает ближе к осени.
Тепло. Полуденное солнце лежит на вершинах темного леса, лениво поглядывая вниз. Вдалеке ползут толстые барашки облаков.
Я лёг на спину и зажмурился. Но даже сквозь веки пробивались красноватые лучи солнечного света. Потрескивали цикады, в воздухе разлился приятный запах луговых трав…
— Э-гей! — кто-то тронул плечо.
Я открыл глаза: надо мной склонился Альфред ди Делис.
— Утро уж, — сообщил он, хмуро улыбаясь. — Погода наладилась.
После пробуждения настроение враз стало каким-то тоскливым. Подниматься не хотелось: я так хорошо пригрелся у костерка, что лежал бы ещё пару часов, да подрёмывал.
Как же мне опротивела эта Сиверия с её холодами да морозами. Тут лето когда-нибудь бывает?
— Ты чего там ворчишь? — спросил эльф, выходя из нашего укрытия наружу. Он огляделся по сторонам и втянул носом свежий воздух.
Я тоже вылез из ниши и растёр лицо снегом, пытаясь хоть как-то придать себе бодрости. Потом мы перекусили, и эльф затушил костёр.
— Сейчас наши пути снова разойдутся, — сказал он. Кажется, и Альфред проснулся с «философским настроем».
Светало быстро. Я снова вылез наружу и стал обдумывать, куда, собственно, теперь двигаться. Следы замело, местность мне незнакома… Придётся надеяться на авось.
— Цвет гнева, — пробормотал Альфред, глядя на восток.
— Что? — остановился я.
— У нас, у эльфов, каждый оттенок неба имеет своё название, — печально сообщил чернокнижник. — Видишь, какой багровый цвет? Это «цвет гнева»… Н-да… вот не думал, что увижу его в такой момент…
— Какой момент? — не понимал я.
Альфред сощурился и повернулся ко мне:
— Ну, удачи тебе, Бор. Как вы, люди, ещё говорите: «На богов надейся, да сам не оплошай». Будь осторожен, — эльф приблизился и положил на плечо свою руку. — Поверь моему опыту: лишняя самонадеянность может сыграть плохую службу. Боги коварны… их дела и мысли нам не понять… Сегодня они к тебе благоволят, а завтра выбросят на помойку.
Эльф подумал о своём друге Клементе ди Дазирэ: даже тот факт, что он был Великим Магом, нисколько не повлиял на его судьбу. Стал не нужен… или мешал… или влез туда, куда не следовало… Вот и нет его, как нет и многих иных достойных эльфов, людей, гибберлингов… Остаются лишь те, кто хорошо лижет задницу. Ведь пока ты выполняешь возложенную функцию, то нужен. А только свернёшь с пути…
— Ты когда-нибудь хотел начать всё сызнова? — спросил эльф, строго глядя на меня. Его глаза блеснули. — Чтобы ничего не помнить из прошлого, чтобы…
— Чтобы снова повторить те же ошибки?.. Я итак начал жизнь заново. И не думаю, что проживаю её достойно…
— Ясно… ясно…
Альфред сжал губы и, резко развернувшись, пошёл прочь. Я остался один, как вчера и хотел… Но, то было вчера. После вечернего разговора с эльфом, мне стало казаться, что мы несколько привязались друг к другу.
Идти по свежевыпавшему снежку было тяжеловато. Примерно через час я поднялся на небольшое поросшее кривыми соснами плато. Впереди высилась неприступная каменная гряда. Она отвесной стеной шла с юга на север, и мне не виделось никакого, даже маломальского, просвета в ней.
Спрашивается, куда же тогда ушло племя великанов?..
Дед Глазастик пожимал плечами:
— Да почём я ведаю, кто это такие. Мы, гибберлинги, пришли в Сиверию позже вас… людей. Но и до этого на севере уже жили великаны.
С подобными же вопросами о том, кто эти гиганты с Костяной равнины, я подходил и к иным гибберлингам. И лишь только «росток» Осторожных как-то обмолвился:
— Когда мы были в Новограде в позапрошлом году, то слышали от эльфов, что племя исполинов из Сиверии — одно из магических созданий то ли племени Зэм, то ли джунов…
Тогда в Гравстейне я не придал этим словам значения, а сейчас вдруг вспомнил и подумал: «И действительно, кто такие эти великаны?»
Север… или юг?.. Куда идти?
Я крутил головой, всё ещё глядя на скалы.
А, была или не была! И пошёл на север.
Идти было уже полегче. Почти до обеда я брёл вдоль отвесных скал, когда вдруг наткнулся на узкий проход между ними.
Хотя, не совсем уж и узкий, как показалось. Перед входом я нашёл припорошённый полушубок и на основании этого решил, что великаны пользовались этим проходом.
Сняв со спины лук, я натянул тетиву и уже чуть медленнее двинулся вперёд. Едва пройдя шагов десять по ущелью, мне вдруг стало чудиться, что стены начинают сами собой сближаться. У меня даже закружилась голова от испуга.
Я выскочил назад и долго-долго вглядывался в полумрак ущелья.
— Показалось… Твою мать! Не стыдно тебе, Бор? Здоровый мужик, а обделался, как щенок…
Шаг… Стены на месте… Ещё один… третий…
Так постепенно, преодолевая непонятно откуда возникший страх, шептавший на ухо, мол, беги отсюда со всех ног, я стал идти вперёд.
Ширина ущелья составляла сажени три-четыре. Но иногда проход суживался, и мне в этот момент думалось, как тут проскальзывали великаны.
