– Вы хотите играть готику? Ну, готик-рок? – спросил я.
– Готик-рок, готик-метал, дарквейв – без разницы. Как пойдет. Важнее душа, которую мы будем вкладывать в музыку. Музыка может быть красивой, качественной, технически грамотной, но бездушной. Заточенной под деньги, популярность и так далее. А я считаю, что это можно совместить. Можно создавать красивую и качественную музыку с душой, которой нет в остальных группах.
– Нужно, – добавил Славик, продолжая клевать носом. – Я уже согласился. Максим посмотрел мои наброски, а я посмотрел его стихи. Это потрясающе…
– Ты сколько выпил? – усмехнулся Андрей.
– Много, – вздохнул Розанов, смерив его долгим, тяжелым взглядом. – Я буду раскаиваться в этом, но сейчас мне похер. Волков, если ты не соглашишся… я эт… обижусь. Ты моя… мой… половинка.
– Началось, – снова вздохнул я. Да, пьяный Розанов – это нечто, чего я еще не видывал.
– Началось?! – вскинулся он. – Не глупости это. Правда это. Я ж этот… как его…
– Каличный, – подсказала Настя. – Ебанько.
– Ебанько. Я красиво пишу, а ты вот душу умеешь туда ввернуть. Как та пьеса для фортепиано и скрипки… ик… ре-минор. Сразу все ожило, а ты всего-то кусочек себя добавил. В тебе боль есть, Ярослав. В тебе жизнь есть. А не механика, блядь. Как у меня.
– Ля как стелет, каличный соловушка, – усмехнулась Настя. – Может, почаще его вином Фрейиным поить надо?
– Не надо, – позеленел неожиданно Славик. – Хватит с меня вин ваших.
– Ну, что скажешь? Слава говорил, что вы вместе с панками когда-то играли, – спросил Макс. – Мы – не панки. Все серьезно. Музыка посредственности не терпит. Вкладываться надо с душой.
– Можно попробовать, – чуть подумав, ответил я.
– Отлично, – просиял Макс, хлопнув меня по плечу. Правда тут же извинился. – Прости. Эмоции.
– Все в порядке, – криво улыбнулся я.
– Тогда нам название нужно, да? Раз мы группа теперь, – спросила Вася.
– Не гони коней, сестренка, – мотнул головой Андрей. – Сначала надо репточку найти, сыграться, понять, кто, что и как, а потом название придумывать. И вообще, солнце уже встало. По домам пора, нечисть. Засиделись мы. Ночь кончилась.
– Nox nondum finita est (ночь еще не закончилась), – пьяно протянул Славик, цитируя античных философов. – Nox Aeterna! (ночь вечна).
После этих слов он позеленел еще сильнее, затем отвернулся к стене и выблевал все, что выпил и съел на Черной Мессе. Ответом на этот, без сомнений, панковский перформанс был дружный смех всех присутствующих. Только Славику было не до смеха.
Если я поначалу думал, что создание группы – процесс небыстрый, то очень скоро понял, что очень сильно ошибался. А виной всему два человека. Макс и Слава. Эти два термоядерных источника вечной энергии за дело взялись почти сразу и с размахом, словно от создания группы зависела их дальнейшая жизнь. И если я поначалу с головой погрузился в школу, то Розанов сразу после уроков мчался в Окурок к Максу, где пропадал до следующего утра. Порой они оба тусовались у Колумба, ну а нас, то есть меня, Васю и Андрея, пока в дела не посвящали. Все изменилось двадцать девятого сентября, когда каждому из нас позвонил Славик и сказал, что планируется встреча в одном окурковском доме культуры, где находилась репточка и по совместительству студия Колумба.
Старое совковое здание, густо расписанное граффити и ругательствами, оказалось самым обычным. В его стенах находилась куча кружков самодеятельности – от бальных танцев и бокса, до фотостудий и даже спортзала с самодельными тренажерами. Я приехал к дому культуры рано утром, как и просил Славик. К счастью, мама была на работе, поэтому врать мне не пришлось.
Репточка тоже была вполне себе обычной. Усилки, пульты, отдельная комната для записи вокала, стойки с инструментами, барабанная установка, стоящая в уголке на пыльном ковре и щербатые стены, частично закрытые плакатами из музыкальных журналов. Рядом с одной из стен стоял продавленный зеленый диван, на котором с комфортом расположились Макс и Славик. Перед ними на столике лежали какие-то бумажки, вырезки из тех же музыкальных журналов и фотографии. Вид пацаны имели утомленный, но довольный.
– Привет, – коротко поздоровался я, подходя к ним и пожимая протянутые руки.
– Привет, – синхронно ответили они и рассмеялись. Макс кашлянул и добавил. – Падай, где удобней.
– Ага, – кивнул я, занимая стул рядом со стойками. Дверь в студию открылась и показались Вася с Андреем.
– Чья была идея собраться ранним утром в субботу? – поинтересовался последний вместо приветствия.
– Моя, – честно ответил Макс. – Работать надо начинать на свежую и холодную голову.
– Судя по вашим лицам, ночевали вы тут же, да? – спросила Вася.
– Надо было много обсудить и обдумать, – зевнул Славик. – Зато беседа получилась очень продуктивной.
– Уж надеюсь, – проворчал Андрей. – Чо, курить тут можно?
– Колумб разрешил, – кивнул Макс. Он вытащил из кармана пачку сигарет и положил ее на столик. Андрея упрашивать не пришлось. Чиркнув зажигалкой, он закурил и блаженно выпустил дым к потолку. – Короче, переходим к делу.
