– Педик, – ругнулась она, вытаскивая из сумочки пачку тонких сигарет. Закурив, Настя блаженно выдохнула дым к потолку и спросила: – Шакал снабдил?
– Нет. Другого, судя по всему, нашел, – поджала губы Лаки, с прищуром смотря на Макса, прогуливающегося по сцене. – Ну, я предупреждала.
– Понимаю, – грустно улыбнулась Настя и, приобняв подругу, снова вздохнула. – Выбор каждый сам делает. Будь он неладен, выбор этот… Ладно. Ярик, солнце мое, ты готов?
– Совру, если скажу, что готов, – буркнул я, тиская пальцами чехол, в котором лежала гитара.
– Значит, готов, – кивнула Настя. – Народу много будет.
– Знаю, – ответила Лаки. – Максим в «Черном солнце» листовки неделю раздавал. О концерте только ленивые и залетные не знают.
– Ох, волнительно, подруга, вот чо тебе скажу, – Настя повернулась к скучающему бармену и кокетливо тому подмигнула. – Сладенький, а чо покрепче вина у тебя есть?
– Водка, коньяк, виски, – меланхолично озвучит тот.
– Тогда вискарика оформи. Два по писят, – чуть подумав, ответила Настя.
– Яр! Иди сюда! – крикнул со сцены Макс. Вздохнув, я слез со стула и перехватил поудобнее чехол с гитарой.
– Я б тебя перекрестила, сладенький, да Темный лорд мне башку за такие фокусы открутит, – хохотнула Настя. – Так что, ни пуха!
– К черту, – пробормотал я, идя на негнущихся ногах к сцене.
К семи часам вечера в клубе было не протолкнуться от неформального люда. Из колонок, по случаю, негромко играли хиты классического рока, а в глазах пестрело от черного и белого. Судя по всему, Макс и правда зазвал на выступление всю готическую тусовку нашего города. Порой встречались знакомые лица, но незнакомых все же было больше. И если мы на нервах нарезали круги за сценой, то Макс беспечно улыбался и то и дело останавливался поболтать со знакомыми. Правда за двадцать минут до выхода на сцену, он все-таки присоединился к нам, а Славик поморщился, учуяв вонь перегара.
– Ты нажрался, – резюмировал он, как всегда, в привычной прямолинейной манере.
– Не нажрался, а чуть-чуть расслабился, – усмехнулся Макс. – Малость алкоголя не помешает.
– Ну, если б мы катали панк, я бы слова не сказал, – вставил Андрей. – А тут… хуй знает, брат. Может, зря?
– Все в порядке. Не бзди, – ответил Макс и в его пьяных глазах неожиданно блеснула серьезность. – Так, еще разок. Начинаем со «Сплина»?
– Да, – потер нос Славик. – Сначала «Spleen», затем «From within», потом «Du und ich» и финалим «Without you».
– Наушники пиздец неудобные, – пожаловался Андрей, с неприязнью смотря на дешевый черный пластик.
– На безрыбье и рак щука. На свои мы еще не заработали, – ответил Макс, – так что пользуемся тем, что есть.
– «Silver Queen», «Silver Queen»… – закричал кто-то из зала, заставив Макса поморщиться.
– Ничего, блядь, – пробормотал он и в голосе зазвенел металл. – Скоро вы о них и не вспомните.
Сложно забыть тот первый миг, когда выходишь на сцену перед полным залом. В висках, отдаваясь в ушах, гулко бьется пульс твоего сердца. Мокрые пальцы дрожат и нервно сжимают гриф гитары. А глазам с непривычки больно от света, который бьет прямо в лицо. Твоим друзьям тоже страшно. Они храбрятся, пытаются улыбаться и подбадривают друг друга. И снова боятся. Но все это померкнет, когда ты услышишь первые аплодисменты и радостные крики людей, пришедших послушать твою группу.
Первым на сцену вышел Макс. Вышел с улыбкой, спокойный, как удав. Он встряхнул головой, заправил за ухо выбившуюся прядь и подошел к микрофону. Затем посмотрел на нас и этого взгляда было достаточно, чтобы страх отступил. Отступил и забился в самую глубокую нору, потому что у микрофона стоял человек, который ничего не боялся.
– Nox nondum finita est, – мягким, обволакивающим голосом произнес он. Затем поднял руку и с улыбкой добавил. – Nox Aeterna.
Когда Макс запел, по залу пробежал восторженный гул. Когда подключились мы с Андреем, послышались первые восторженные хлопки. А потом стало понятно, что Макс был прав, когда сказал, что о Сильверах никто не вспомнит. Как только песня закончилась, зал взорвался овацией.
