– Ну, мечтай в одну руку, сри в другую, там увидишь, какая быстрее наполнится, – осадил его Славик.
– Вот надо тебе, Розанов, всю малину обосрать, – хмыкнул Андрей и поднял стаканчик над головой. – Ладно, хуй с ним, с унылым нашим композитором. Выпьем.
– Будем! – хором крикнули все.
Пьянствовали мы всю ночь, ничуть не заботясь о том, что на следующее утро кому-то на учебу, а кому-то на работу. Я тоже выпил, потому что мама укатила с Гошей в ростовский санаторий, поэтому мог не бояться ни скандалов, ни ремня, который снова раскрасит мою кожу в пурпурный цвет. Да и как тут не выпить. Еще вчера мы просто репетировали, гадали, какие песни войдут в альбом, а теперь результат нашего творчества лежит на столе, в аккуратной пластиковой коробочке.
В семь утра в сознании остались только два человека – я и Вася. Остальные расположились там, где их добил алкоголь. Настя, подперев голову ладошкой, посапывала, облокотившись на Васю, у нее в ногах храпел Андрей. Туалет занял Славик. Его нашли мирно спящим и обнимающим унитаз, а Макс прикорнул на кухонке, подложив под голову пакет с картошкой, непонятно каким образом там оказавшийся. Спали все, кроме меня и Васи.
Я молчал, с улыбкой вертя в руках кассету. Молчала и Вася, прижавшись ко мне, как маленький, нахохлившийся воробушек. Иногда она улыбалась, когда Настя во сне ругалась на кого-то по имени Яннис, а потом, поежившись, устроилась поудобнее и положила мне голову на плечо. Я же не шевелился, боясь нарушить то тепло, что между нами возникло. Да и чего темнить. Это была первая девушка, кто дремал, лежа у меня на плече.
– Яр? – тихо спросила она.
– М?
– Почему ты всегда один?
– В смысле? – смутился я. Вася подняла голову и внимательно на меня посмотрела.
– Я видела, как к тебе Энжи подкатывала, Настя… Никки тоже говорила, что ты милый, но ты все равно один.
– Не знаю, – честно ответил я. – Одному как-то проще.
– Понимаю, – протянула Вася.
– А ты?
– А что я?
– Ты тоже всегда одна.
– Одной проще, – улыбнулась она и снова положила голову мне на плечо. – Странно все это, Ярик.
– Что именно?
– Быть поломанным. Как ты. Как я.
– Два одиночества, – сострил я, заставив Васю тихонько рассмеяться.
– Пшел нахуй, Яннис! – прорычала во сне Настя. – В жопу не дам!
– Кто о чем, а Настя о ебле, – вздохнул я. – Круто, наверное, быть такой, как она.
– Какой «такой»?
– Свободной, сильной, – ответил я. – Говорить, что вздумается, делать, что хочется, и не гадать, к каким проблемам приведет твой поступок. Я так не могу. Внутри меня сидит трус, который не дает этого сделать. Проще молчать, проще проглотить, а не выплюнуть. Наверное, поэтому я один.
– Ты не один. У тебя есть мы.
– Только это и радует, – вздохнул я, делая глоток выдохшегося пива. Оно было теплым, противным на вкус, но оно по крайней мере пьянило. Нелегко говорить о трусе в своем сердце на трезвую голову.
– А ты когда-нибудь целовался? – спросила она, заставив меня улыбнуться. Я почувствовал, как ее бросило в жар от заданного вопроса.
– Нет… – не договорив, я вздрогнул, когда Вася неожиданно прильнула к моим губам. Рвано, дергано, жарко. И тут же отстранилась.
– Прости, – пробормотала она. – Не знаю, что на меня нашло…
– Так вот как это, – тихо ответил я, трогая свои губы пальцем.
– И как? – в голосе нервозность. И страх.
– Приятно.
– Первый поцелуй, он, как эта кассета, – Вася указала пальцем на кассету, которую я продолжал держать в руке. – Запомнишь на всю жизнь.
– Свой первый поцелуй ты тоже помнишь? – улыбнулся я и вздрогнул, когда она неожиданно отстранилась.
– Помню, – хрипло ответила Вася. – Хочу забыть, но не могу.
– Прости, я не хотел…
– Все нормально, – невесело улыбнулась она. – Просто мы поломанные. Ты и я… Нет, не уходи.
– Хорошо, – кивнул я и, положив кассету на стол, взял Васю за руку. – Это тоже неприятно?
– Нет, вовсе нет, – ее пальцы были холодными и слегка дрожали. Через них я чувствовал, как бешено бьется ее сердце. Я узнал этот стук. Так билось мое сердце, когда мама хватала шнур от утюга или ремень. Страх. Этот ритм ты узнаешь сразу. Вася осторожно сжала мою руку и снова положила голову мне на плечо. – Давай просто посидим. Не хочется, чтобы ночь заканчивалась. Хочется, чтобы она длилась вечно. Потому что в ней есть ты.
Я не ответил. Только вздохнул и покрепче сжал пальцы поломанной девчонки. Такой же, как я.
В июне Колумб пришел к нам с новостями, которые вызвали нешуточный переполох у моих друзей. А виной всему небольшая рецензия в «Rock City» на нашу демку. С рецензией все быстро ознакомились, кроме Славика. Он хмурился, что-то бормотал себе под нос и пытался по лицам друзей определить, о чем шла речь в рецензии.
– Выдохни, Розанов, – улыбнулся Андрей. – На говно ща изойдешь. Хвалят нас. Не ругают, а хвалят.
