– Мне «You were more than a name» понравилась, – кивнул я. – Красивая получилась.
– О, это пиздострадалец наш постарался, – ответила Настя.
– Иди в жопу! – возмутился Макс.
– Не, не. Охуительно все. Мне таких песен никто никогда не писал, – в голосе Насти неожиданно зазвучал яд и это услышали все. – Конечно, я ж не прекрасная Лаки…
– Насть, завязывай, – буркнул Андрей, помахав рукой.
– Угу. Короче, песня хорошая. Сиповки готишные ноги на раз раздвинут.
– Слав, – вклинился я. – А тебе не кажется, что общий минорный тон, не лучшее решение?
– Почему? – нахмурился он. – Звучит меланхолично, красиво, под текст.
– Это понятно. Но если брать структуру баллады, то по-хорошему мажорные аккорды тоже нужны. Так добавляются акценты в тех моментах, которые надо подсветить.
– Нихуя не понятно, но очень интересно, – съязвил Макс. – Давайте для темных, простым языком.
– Вась, – я повернулся к Василисе и указал рукой на гитару. – Можешь сыграть еще раз соло из завершающей части. Без остальных инструментов.
– Да, конечно, – кивнула та, подключая гитару к педалборду. Закончив, она вопросительно на меня посмотрела. – Ну, как?
– Хорошо. А попробуй теперь чуть импровизации добавить. Но в мажорном ключе. Величаво, радостно.
– О, тут гамма мажорная подойдет, – встрял Славик, наигрывая мелодию на синтезаторе. – Вот такая.
– Попробую, – ответила Вася. И теперь соло зазвучало совсем по-другому. Да, немного коряво, диссонансно, но общий настрой уловили все. – Так?
– Да, подумай еще над инструментальной частью. Пусть первая треть звучит в минорном тоне, а потом постепенно надо добавить мажорных моментов. Тогда получится более цепляюще. Как у Шопена.
– Ты гляди, – восхитился Макс. – Только пришел и уже порешал половину проблем. Так держать, брат.
– Кажется, так и правда будет лучше, – улыбнулся я. Пусть в его словах мне послышалась издевка, я все же был рад вернуться к творчеству. Его определенно не хватало в моей жизни.
– А что насчет «Between»? – спросил Макс. – Только честно.
– Вокал слишком рваный, ухо режет, – ответил за меня Славик. Макс метнул в его сторону любимый хуевый взгляд и Розанов моментально заткнулся.
– В целом, согласен с ним, – вздохнул я. – По структуре песня очень напоминает партию из мюзикла…
– Да, да! – обрадованно закивал Макс. – Я тут Уэббера слушал, вдохновлялся. Ништяк, что выкупил. Не то, что эти.
– Куда уж нам уж, – деликатно пожала плечиками Настя. – Темные мы, необразованные, в кустах с бомжами ебущиеся.
– В общем, сейчас вокал кажется чужеродным, – продолжил я. – А вот если понизить тембр, то получится что-то похожее на арию Призрака. Ну, ты понял, да?
– Ага, ага, – снова кивнул Макс, внимательно меня слушая. – Хм, а мне это в голову даже не приходило. Ладно, покумекаю на досуге…
– Вмазываясь, как ебанько, – фыркнула Настя. Макс пропустил ее слова мимо ушей, но гаденькая улыбка говорила об обратном.
– Нам тоже надо поработать, Ярослав, – напомнил о себе Розанов. – Есть вопросы и по другим моментам.
– Конечно, не вопрос, – ответил я.
– Тогда на сегодня все. Все свободны, – добавил Макс, поднимаясь с дивана. – Кроме Яра. Ему еще дохуя чего сделать надо.
– Насть, – я осторожно прикоснулся к ее плечу, когда остальные ребята уже ушли. – Что случилось?
– Ты про Максимушку? – вздохнула она. – Ну, да. Про кого еще. Не знаю, сладенький, но с ним что-то происходит. Давно уже, последние полгода он сам не свой, как с Лаки поцапался. Ладно, садись, потрещим немного.
– Он стал выглядеть… иначе, – тихо ответил я, когда мы сели на диван. Настя закурила тонкую сигаретку и, выпустив душистый ментоловый дым к потолку, недовольно фыркнула.
– Еще бы, блядь. Он, если не на репе, так в притоне каком-нибудь околачивается. Даже Шакал в ахуе был от тех мест, где его встречал. Вписки у Черепахи, ну, курорт по сравнению с ними. Ну и еще… он, конечно, в этом не признается, да кризис у него творческий. В депресняк скатился, иными словами. Ты бы видел, как он на говно исходил, когда мы стихи правили. Его первые версии песен… на помойку, если только. А на днях до скинов каких-то доебался. Ну, те ему пизды без лишних слов и прописали. Зуб выбили. Ходит теперь, как говнарь какой-то. А хуевее всего то, что его и на разговор-то не вытянешь. Сразу, блядь, в ракушку свою залазит и хуй оттуда выковырнешь его. Многие уже пытались, да гордый ж он. Сам свои проблемы решать привык. Помощь чужую из-под палки только принимает. Не знаю, Яр. Странное с ним что-то творится. Вроде веселый, как и всегда, а душа говном сочится и всех, кто рядом, пачкает. Ну, сам видел. Сегодня еще куда ни шло. Обычно тут все ором и посылами нахуй заканчивается. Может, ты до него достучишься?
– Если дверь закрыта, долбится можно сколько угодно.
– Золотые слова. Но ты все ж попробуй. Попытка не пытка, – улыбнулась Настя и обняла меня за плечи. – Ну, с возвращением. Рада, что ты все же вернулся. Говорят, у басистов мозг с орешек. Может, этого орешка всем и не хватало? М?
