Я же, приняв душ и разложив чемодан, отправился прогуляться, наслаждаясь золотой осенью и изменившимся в лучшую сторону городом. Город и впрямь коснулись изменения. Он похорошел, избавился от мрачности и серости. Но было понятно, что это все-таки маска. Красивая, но маска, под которой прячется тот уродливый и прокаженный старик из моего детства, которого я хорошо помнил.
В кармане зазвонил телефон и на экране высветилось имя. «Андрей Щукин». Улыбнувшись, я поднес телефон к уху и тут же поморщился, услышав его громкий голос, на фоне которого что-то лязгало и гремело.
– Яр! Ты приехал?
– Да, можешь так не орать.
– Да я себя хуй слышу. Ща, погодь, – он прервался на мгновение, а когда вернулся, фоновый шум исчез. – Во, так получше. Как доехал, брат?
– Нормально. Жопа квадратная правда, – рассмеялся я. – Прогуляться вот вышел.
– Эт правильно, – ответил Андрей. Голос все тот же. Разве что хрипотца взрослая выделяется. И усталость. – Так, напомни, где мы там встречаемся?
– В «Моряке». Настя там столик забронировала на восемь вечера.
– А, точняк. Ну, могу задержаться малость.
– Мы подождем.
– Уж, блядь, сделайте милость, – ругнулся он, а потом в голосе послышалась улыбка. – Я рад, что ты приехал, Яр.
– Я тоже, Андрюх. Я тоже.
– Ладно, пойду, а то тут уже истерят. Да, иду, блядь, не галди! – рявкнул кому-то Андрей. – Извини, работа.
– Все в порядке. Подкатывай к восьми.
– Найдемся, брат.
– Найдемся.
Сбросив звонок, я вздохнул, сделал глоток воды из бутылки и неспеша пошел дальше.
К ресторану я приехал раньше на полчаса, но сразу же увидел у входа знакомое лицо. Знакомое лицо курило тонкие сигареты и грязно ругалось с кем-то по телефону. А потом, замолчав, рассмеялась и бросилась ко мне.
– Ярик!
– Привет, Настен, – улыбнулся я, обнимая ее.
– Так, я надеюсь, что это не та же водолазка, в которой ты отсюда уезжал? – строго спросила она.
– Нет, новая. Неделю назад купил.
– Смотри у меня, композитор. Узнаю, что последний хуй без соли доедаешь, прибью.
– На хлеб с маслом хватает, – успокоил ее я. – Наши уже здесь?
– Васька только, а малохольный Андрейка в мазуте-поди топится. Сказала же русским языком. К восьми, значит, к восьми. В «Моряке» столик просто так хуй забронируешь.
– Он предупредил, что чуть задержится… – я не договорил, потому что Настя снова обняла меня и всхлипнула.
– Рада, что ты выбрался. Боялась, что опять отменишь поездку.
– Когда-то надо было приехать, – вздохнул я. – Ладно, черт с ним. Пошли?
– Да, пошли. Пока Васька там не набубенилась в одиночестве. Бля, Яр. Ты ее не узнаешь. Точно тебе говорю!
Настя оказалась права. Я не узнал Васю. За столиком сидела не та угловатая девчонка, а миниатюрная женщина с короткой, аккуратной прической и в черном, обтягивающем платье. Увидев меня, она широко улыбнулась и, выбравшись из-за стола, бросилась в мои объятья. Васе возраст пошел только на пользу. Во взгляде и во внешности появилась какая-то строгость и уверенность, а вот голос остался тем же. Правда в нем тоже сквозила усталость.
– Ну, рассказывай, – улыбнулась она, держа меня за руку. Настя ехидно кашлянула, но Васю это не смутило. – Где ты, как ты?
– Нормально. В питерской консерватории преподаю. Музыкой занимаюсь.
– Эт мы знаем, – перебила меня Настя. – Лучше скажи, баба есть? А детки? Наплодил уже байстрюков по всей стране, а?
– Да, погоди ты, – встряла Вася. – Ты-то может и знаешь, а я его двадцать лет не видела.
– Как и я, сладенькая, как и я. Ладно, вещай, голос из прошлого.
– Да нечего особо вещать, – ответил я. – Живу потихоньку, были отношения… да сплыли.
– Ну, как у многих, смотрю, – усмехнулась Настя, посмотрев на Васю. Та в ответ зарделась и смущенно уставилась в тарелку.
– А ты в кино все так же?
– А как же, родной. Сценарии, хуе-мое и все такое. Но речь ща не обо мне, а о тебе. Вот и рассказывай.
– Считай, что рассказал. Правда, похвастаться нечем. Жизнь у меня не такая богатая, как у тебя. Музыку вот для фильмов пишу. Для игр тоже. Со многими направлениями работаем.
– Ну, хоть не попсу, как Розанов, – рассмеялась Вася и, посмотрев поверх моей головы, улыбнулась. – О, какие люди!
– Вспомни калича и он явится.
– Василиса, – послышался позади голос Славика. – Анастасия. Ярослав.
– Привет, – тепло улыбнулся я, поднимаясь со стула и заключил старого друга в объятья.
– Три секунды, Ярослав, – напомнил тот. – Не забывай.
– Угу. Так и мучаешься?
– Отнюдь. Избавляет от ненужных контактов, – улыбнулся он. Располневший, полысевший, с бегающими глазками и изрытой от старых прыщей кожей. Но все-таки тот самый Славик, которого я знал.
– Ты поправился, – заметил я. Розанов неожиданно покраснел и попытался втянуть живот.
– Вот не надо тут это делать, – поморщилась Настя. – Знавала я одного такого. Втянул живот, а потом обосрался от натуги.
– Ну, тебя, – буркнул Славик, присаживаясь за стол. – Андрей опаздывает? Сразу скажу, я только до одиннадцати…
– Отставить свои дебиловатые замашки. Ты двадцать лет нас не видел.
– Это Ярослав не видел, а мы виделись два года назад, – поправил ее Розанов, заставив Настю закатить глаза.
