Бледный король полностью

– Сохранять прилежание и придирчивость к каждой мелочи в кишащем сплетении данных, правил, исключений и вероятности, что и представляет собой реальный бухучет, – вот героизм. Целиком соблюдать интересы клиента и балансировать их с высокими этическими стандартами FASB и существующего закона – да, служить тем, кому важна не служба, а лишь результат, – вот героизм. Возможно, вы впервые слышите истину как она есть, без утайки, без обиняков. Самоустранение. Самопожертвование. Служба. Посвятить себя заботе о чужих деньгах – вот самоустранение, постоянство, самопожертвование, честь, мужество, доблесть. Хотите – внемлите, хотите – нет. Узнайте сейчас или позже – мир терпелив. Рутина, однообразие, тоска, монотонность, эфемерность, незначительность, абстракция, беспорядок, скука, ангст, заунывность – вот враги истинного героя, и не заблуждайтесь: они в самом деле грозны. Ибо они реальны.

Теперь один из студентов-бухгалтеров поднял руку, и учитель сделал паузу, чтобы ответить на вопрос о скорректированной себестоимости в налоговой классификации дарения. В том ответе я и услышал слово «букашка Налоговой». С тех пор ни разу не слышал этот термин за пределами Инспекционного центра, где я работаю, – это внутренний жаргон Службы для конкретного вида инспекторов. Следовательно, оглядываясь назад, мы можем понять, что это был звоночек, говоривший об опыте работы учителя на замену. (Кстати, термин «FASB» означает Совет по стандартам финансового учета, хотя, очевидно, это я узнаю, только когда устроюсь в Налоговую на следующий год.) Еще, наверное, стоит признать один очевидный парадокс памяти: несмотря на внимательность к его речи об отваге и реальном мире и на ее эффект, произведенный на меня, я не осознавал, что драма и блеск, которыми я наделял эти слова, противоположны их смыслу. То есть наставление серьезно тронуло и изменило меня без, как теперь очевидно, настоящего понимания, в чем, собственно, смысл. Оглядываясь назад, я полагаю, это очередное свидетельство, что я был еще более «потерянным» и неосознанным, чем думал.

– Говорите, это уже слишком? – сказал он. – Ковбой, паладин, герой? Господа, читайте историю. Вчерашний герой раздвигал рамки и фронтиры – он проницал, приручал, прорубал, формировал, создавал, воплощал в реальность. Герои вчерашнего общества порождали факты. Ибо это общество и есть – набор фактов. (Очевидно, чем больше настоящих студентов углубленного бухучета робко вставали и уходили, тем сильнее обострялось мое ощущение, что обращаются конкретно, уникально ко мне. Взрослый студент с пышными, идеально ухоженными бачками и невероятными конспектами сумел закрыть металлические застежки чемодана без единого звука. На проволочной стойке под его партой лежал «Уолл-стрит Джорнал», который он то ли не читал, то ли, возможно, прочитал и сложил обратно так идеально, что тот казался нетронутым.) Но сейчас нынешняя эпоха, современная эпоха, – говорил учитель на замену (с чем, очевидно, поспорить трудно). – В нынешнем мире все границы проложены, большинство важных фактов уже созданы. Господа, теперь героический фронтир – в упорядочивании и применении этих фактов. Классификация, организация, презентация. Иначе говоря, пирог испечен – теперь его надобно разрезать. Господа, вы стремитесь взять нож. Владеть им. Отмерять. Определять каждую дольку, угол и глубину разреза. – Как я ни был заворожен, еще я к этому моменту осознал, что преподаватель вроде бы путает метафоры – трудно представить, чтобы оставшиеся азиаты разобрались в ковбоях и пирогах, раз это специфически американские образы. Он подошел к флагштоку в углу и снял шляпу – темно-серую деловую федору, старую, но очень ухоженную. Вместо того чтобы надеть, он поднял ее.

– Пекарь носит шляпу, – сказал он, – но это не наша шляпа. Господа, готовьтесь носить шляпу. Возможно, вы задумывались, почему все настоящие бухгалтеры носят шляпы? Они сегодняшние ковбои. Кем станете и вы. Объезжать американский простор. Объезжать нескончаемый поток финансовых данных. Завихрения, слепые пятна, условленные вариации, дробная мелочь. Вы командуете данными, пасете их, направляете течение, ведете, куда нужно, в соответствующей закодированной форме. Вы имеете дело с фактами, господа, рынок на которые появился с тех пор, как человек выполз из первобытной жижи. Это вы – так им и скажите. Вы объезжаете, стережете стены, распределяете пирог, служите.

– Было невозможно не заметить, как он теперь отличался от себя в начале пары. В конечном счете было неясно, планировал и готовил ли он итоговое наставление или восхваление, либо говорил страстно, от души. Его шляпа была заметно более стильной и европейской, чем у моего отца: рант – ярче, перья за лентой – навострены; ей было не меньше двадцати лет. Когда он поднял в заключение руки, в одной еще оставалась шляпа…

– Господа, вы призваны учитывать.