Бледный король полностью

Один-два оставшихся студентов захлопали – почему-то ужасный звук, когда хлопают всего несколько разрозненных человек, будто порка или разгневанные шлепки. Помню, в голове промелькнула картинка, как кто-то лежит в колыбели и бесполезно машет руками, с раззявленным и слюнявым ртом. А потом я шел через переход из Дэниэла в библиотеку в каком-то странном гиперосознанном тумане, и ошеломленный, и все понимающий одновременно, и на этом воспоминание о том случае, в сущности, кончается.

Первое, что я помню после этого, на каникулах в Либертивилле, – это как я постригся. Еще съездил в «Карсон Пири Скотт» в Манделейне и купил темно-серый шерстяной костюм без разрезов с плотным вертикальным плетением и брюки с защипами, а также угловатый пиджак в крупную клетку с широкими прямоугольными лацканами, который я в результате почти не носил из-за его свойства выпячиваться на третьей пуговице, образуя чуть ли не баску, если застегнуться до конца. Еще купил кожаные модельные «Нанн Буш» со шнуровкой и три сорочки – две белых оксфордских и одну светло-голубую из хлопка «си-айленд». Все три воротника – с пуговицами.

Кроме того, что я практически притащил мать в Ригливилл на рождественский ужин у Джойс, почти все праздники я провел дома, знакомясь с вариантами и требованиями. Помню, еще намеренно занялся длительными концентрированными раздумьями. Мое внутреннее отношение к учебе и выпуску совершенно изменилось. Теперь я вдруг и целиком почувствовал себя отстающим. Как будто смотришь на часы и понимаешь, что опаздываешь на встречу, только намного масштабнее. Теперь мне оставался всего один семестр до выпуска и не хватало девяти обязательных курсов для бухучета как основной специальности, не говоря уже об экзамене СРА. Я купил руководство Бэррона по подготовке к нему в «Уолденбукс» «Галакси-Молла» на Милуоки-роуд. Экзамен проходил три раза в год и длился два дня, и для него убедительно рекомендовалось пройти вводные и промежуточные курсы по финансовому учету, управленческому учету, два семестра аудита, бизнес-статистики – а в Де Поле это очередной легендарно жестокий предмет, – вводный курс по обработке данных, один или лучше два семестра налогового учета плюс либо фидуциарный учет, либо учет для некоммерческих организаций, а также один-два семестра экономики. Во вставке мелким шрифтом также рекомендовался как минимум один язык программирования «высокого уровня» вроде COBOL. Единственный курс информатики, который я заканчивал, – «Введение в компьютерный мир» в UI-Чикаго, где мы в основном рубились в самостоятельно написанный «Понг» и помогали преподу рассортировать 51 тысячу перфокарт Холлерита с его данными для проекта, которую он уронил на скользкой лестнице. И так далее и тому подобное. Плюс я заглянул в учебники по бизнес-статистике и обнаружил, что нужна алгебра, а я даже тригонометрии не учился – взял вместо нее в выпускном классе старшей школы «взгляды на современный театр», за что, хорошо помню, отец долго меня пилил. Вообще-то моя ненависть к «Алгебре II» и отказ брать другие математические предметы стала поводом для одной из самых крупных ссор родителей в годы до расставания, что тоже долгая история, но помню, как подслушал слова отца, будто в мире есть только два вида людей – а именно те, кто действительно понимает технические детали реального мира (благодаря, по его очевидному намеку, математике и физике), и те, кто не понимает, – и подслушал, как мать очень расстроилась и разволновалась из-за, как она считала, негибкости и недалекости отца, и ответила, что на самом деле два основных типа людей – это настолько негибкие и нетерпимые, что верят, будто есть только два типа людей, и те, кто верит в самые разные типы и разновидности со своими уникальными талантами, судьбами и жизненными дорогами, которые они должны найти, и тому подобное. Любой, кто подслушивал спор, начинавшийся с типичной перепалки, но очень накалившийся, сразу бы заметил, что истинный конфликт был из-за, как считала мать, двух крайне разных, несовместимых мировоззрений и отношения к тем, кого тебе положено любить и поддерживать. К примеру, в том же споре я подслушал, как отец сказал, что я не смогу найти и свою задницу, даже если прицепить к ней большой колокольчик, и это моя мама восприняла как холодное и негибкое осуждение того, кого ему положено любить и поддерживать, но, оглядываясь назад, я считаю такие слова, наверное, единственным способом отца высказать, как он за меня переживает, что у меня нет инициативы и направления и что он не знает, как ему поступить. Хорошо известно: у родителей бывают самые разные способы выражать любовь и заботу. Конечно, во многом мои толкования – просто гадания: очевидно, нельзя узнать, что он имел в виду на самом деле.