Глаза Тони были открыты. Поздно было зажмуриваться. Если бы она вдруг зажмурилась, преследователь бы понял, что она жива. Ее единственным шансом было притвориться настолько мертвой, что мужчина даже не станет проверять ее пульс или подносить к губам стекло. А проверять он не стал бы, если бы видел, что ее глаза открыты и остаются открытыми – ни один живой человек не может так долго смотреть с открытыми глазами. Лицо матери прижалось вплотную к ее, но, к счастью, кровь стекала в какую-то ложбинку на горле Тони; если б капало в глаза, Тони бы невольно моргнула. Так она лежала оцепеневшей и с открытыми глазами. Мужчина залез наверх и подергал дверь со стороны водителя, но та была заперта изнутри. Он слез, достал какой-то инструмент или монтировку и выломал лобовое стекло, сильно раскачивая пикап. Лег на бок и протиснулся в щель, взглянув сперва на безжизненную маму, а потом – на девочку. Мама застонала и зашевелилась, и мужчина убил ее, одной рукой зажав ноздри, а второй – заткнув рот масляной тряпкой и надавив, так сильно, что голова мамы, пока она пыталась не задохнуться в бессознательном состоянии, уперлась в голову Тони. Девочка так и лежала, едва дыша, с все еще открытыми глазами в каких-то сантиметрах от глаз мужчины, душившего ее мать, на что ушло больше четырех минут, когда он наконец успокоился. Тони незряче и не моргая таращилась перед собой, даже когда сухость и дискомфорт наверняка стали совершенно нестерпимыми. И каким-то образом убедила мужчину, что умерла, так как он не зажал ее ноздри и не надавил масляной тряпкой, хоть понадобилось бы каких-нибудь четыре-пять лишних минут… но ни один живой человек не может лежать столько времени с открытыми глазами и не моргать, вот он и не сомневался. И достал пару ценных вещичек из бардачка, и она слышала, как он побрякивает обратно по склону, и как оглушительно мощно завелся двигатель грузовика, и как грузовик уехал, и потом девочка лежала между дверью и мертвой мамой, должно быть, еще несколько часов, пока мимо кто-то не проехал, не увидел аварию и не вызвал полицию, а потом, видимо, еще какое-то время, пока ее не извлекли из пикапа, целую и здоровую во всех измеримых физических отношениях, и не посадили в машину скорой помощи от какой-то благотворительности…
Ох блин.
В общем, вы ее лучше не трогайте; у нее не все дома.
Обычно в пятницу вечером некий процент налоговиков из отсека С встречается на «коктейльном счастливом часу» в «Мейбейере». Как и в большинстве питейных заведений на северной стороне, куда ходят работники Службы, в «Мейбейере» «счастливый час» длится ровно шестьдесят минут, когда можно заказать особые напитки по цене, подогнанной к приблизительной стоимости бензина и амортизации, требующихся для 3,7-километровой поездки из РИЦа до развязки Сауспорт-474. Разные уровни и отсеки, как правило, собираются в разных местах – некоторые из них находятся в центре и по-разному подражают более стилизованным заведениям Чикаго и Сент-Луиса. Мужиков с Брюшком можно почти каждый вечер найти в «Отце» – он прямо на Селф-Сторадж-паркуэй и принадлежит непосредственно местному дистрибьютору «Бадвайзера»; его функция – не столько социальная, сколько интубационная. Многие букашки посещают стероидные университетские бары вокруг БКП и Брэдли. У гомосексуалов есть «Водопой» в центральном районе художников. Большинство инспекторов с детьми, конечно, едут домой и проводят время с семьей, хотя Стив и Тина Гичи по пятницам тоже частенько сидят вместе в «Мейбейере». Почти всем приходится выпускать застоявшийся пар, накопившийся за неделю крайней скуки и концентрации, или крайней загрузки и стресса, или всего сразу.
В «Мейбейере» пепельно-серая ламинатная обшивка, электрические тики-факелы – происхождения неизвестного, но, возможно, оставшиеся от прошлой инкарнации, – игровой автомат «Вурлитцер 412-C», два пинбола, настольный футбол и аэрохоккей, а также у коридора с туалетом и таксофоном – благоразумно отделенный уголок для дартса. Широкие окна выходят на сауспортские франшизы вдоль шоссе и запутанные съезды с эстакады I-474. По пятницам уже минимум три последних года работает один и тот же бармен, как говорит Чак Тен Эйк. Выпивка недешевая, потому что работники Службы, как правило, пьют не так уж много и не так уж быстро, даже в «счастливый час», и это влияет на стоимость напитков, чтобы бар мог сохранять платежеспособность. В зимнюю погоду «Мейбейер» сам расчищает стоянку пикапом со снегоочистителем. Летом неоновая вывеска – семион бестелесного трилби с меняющимся дважды в секунду углом наклона – отражается в чем-то невидимом перед баром и блекло мерцает в передних окнах в виде как минимум двойного отражения. Поля шляпы поднимаются и опускаются на фоне малярийного света сгущающихся сумерек, в которых из-за широких облаков и скачка влажности настоящий дождь только изредка долетает до земли.
