— Я так взволнован нашей первой тренировкой, которая будет в четверг, а ты? Какой позор, что мы должны обучаться вместе с этим кровососом, — говорит он, поглядывая на Эша.
Гнев вскипает во мне, когда я слышу слово кровосос. Раньше меня это не задевало. Мои друзья из Центрума произносили его постоянно.
Я поворачиваюсь к моей картине, игнорируя Грегори. Остаток урока проходит быстро. Я скоро сдаюсь со своим рисованием, зная, что это просто потеря времени. Остаток времени я провожу в мечтах, мысленно вернувшись на рынок на Шантильи-Лейн, снова переживая тот продолжительный взгляд между мной и Эшем. Наконец-то, звенит звонок, и все начинают собираться. Эш смял свой рисунок, превратив его в мяч, и бросил тот в мусорное ведро. Он задержался у моего мольберта, и моё сердце забилось в странном ритме, как всегда происходит, когда Эш рядом.
— Как поживает Марта? — спрашивает он.
— Прекрасно. Поразительно, как она быстро восстанавливается. Рука, как новая.
Он пожимает плечами.
— Дарклинги быстро выздоравливают. Это одна из наших особенностей.
А какие ещё у него есть особенности? Жар поднимается по моей шее.
Он открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но потом, похоже, передумывает и идёт дальше. Дверь захлопывается за его спиной.
Дей проходит по комнате, рассматривая рисунки каждого. Ей интересно кто как нарисовал её.
— И на всех я выгляжу просто отвратительно! Неужели я и в жизни такая же?
— Нет, не говори глупостей. Просто мы, на самом деле, те ещё художники, — отвечаю я.
Она находит скомканный рисунок Эша в мусорном ведре и с интересом расправляет его. У неё отвисает челюсть от удивления.
— Это, в самом деле, так ужасно?
Она трясёт головой и ведёт меня к выходу, вручив мне рисунок. Я ожидала увидеть портрет Дей, но её он вообще не рисовал. От его рисунка у меня перехватывает дыхание. Портрет как живой. Яркие цвета постоянно меняются, переходя друг в друга. Выглядит это так, как будто портрет находится в движении. Дарклинги — одарённые художники, способные передать свои эмоции в живописи. Я провела пальцем по контурам лица на портрете, не признавая девушку, глядящую на меня. Её глаза сияют ярко-голубым, её волосы напоминают золотые нити, упавшие на плечи. Затем я понимаю, кто эта девушка на портрете.
Да это же я!
Пониже центра груди зияет мой шрам, но он не бросается в глаза, как я всегда ожидала. Каким-то образом Эш изобразил меня красивой, сильной, как могущественный воин прямо. Я присела, не в силах понять всего этого. Действительно ли Эш видит меня такой?
Я ошарашенно гляжу на портрет. И чем больше я изучаю портрет, тем больше мне кажется, что он пульсирует, как дико бьющееся сердце.
В небе над городом висит луна, а я лежу на крыше баржи Жука, руки за головой. Когда он взбирается ко мне на крышу, лодка качается. От его сигареты летят искры. Он протягивает её мне, но никотин больше не доставляет мне того кайфа, как прежде. Ничего не радует так, как сердце, бьющееся в моей груди.
— Как мама? — спрашивает он.
Я закрываю глаза, стараясь вытеснить печаль, которая глубоко засела у меня внутри. Не хочу разбираться с этим прямо сейчас.
— Хотелось бы, чтобы она вернулась в Легион, — наконец говорю я, открывая глаза.
— Не говори так, братан.
— Это было эгоистично с её стороны— вернуться домой. Это только расстраивает папу. А что самое отстойное, что она вернулась только потому, что её любовник выставил мать, когда та заболела.
— Ты этого не знаешь, — отвечает он.
— А чего ради она вернулась? Уж точно не из-за нас с отцом. Ей на нас плевать, иначе она и в первый раз не бросала бы меня с папой. — Я протягиваю сигарету Жуку. — Давай поговорим о чём-нибудь другом. Я уже сыт этим по горло.
— Я думаю о небольшом междусобойчике на свою Днюху, — говорит он.
— Да? Неплохая мыслишка. Кого пригласишь?
— Ну, тебя.
— Это не междусобойчик. Это свидание.
Жук усмехается.
— И не мечтай. Может, я ещё и Дей позову.
— Я думал между вами все кончено.
Он пожимает плечами.
— Сердцу не прикажешь.
Ну да, он прав, как никогда.
— Как думаешь, она придёт? — тихо спрашивает он.
— Возможно, но зачем ты тратишь на неё время впустую? Можешь найти и получше.
— Нет, братан, не могу. Она умная, любящая, и она, в самом деле, задевает меня за живое, — говорит он.
Натали определённо задевает МЕНЯ за живое. Она не боится мне противостоять, и она не похожа ни на одного из Стражей. Уж я-то знаю. Она помогла Тому, даже не смотря на то, что подвергла себя риску. Она храбрая и добрая.
— К тому же, у Дей потрясные... — он округляет руки перед своей грудью.
— А, ну это всё меняет, — говорю. — Так ты пригласишь ещё каких-нибудь девчонок?
Моё сердце ускоряется, когда я думаю о Натали.
— Не собирался, — говорит он.
— Клёво, ну и ладно. — Я стараюсь скрыть разочарование в своём голосе.
Чёрт подери! С чего это, меня должно волновать, идёт Натали или нет? Она дочка Эмиссара. Связываться с ней — хуже для меня не придумать. Её родители несут ответственность за геноцид Дарклингов. Но Натали же их не убивала. Она не виновна.
