– Да, во мне осталось кое-что человеческое, – ухмыльнулся Ясон. – Когда закончу этот контракт, смогу вернуться к нашим делам.
– Вопрос, захочешь ли, – подала голос Елена.
В кабинет прокралась Джанис с припухшими глазами. Красные прожилки на белках были того же цвета, что и голограммы Ferrari в кольцах ее серег.
Ясон оперся ладонями на стол.
– Вы что, прощание решили устроить? Я не собираюсь бросать галерею. Через пару лет, когда Марк прокачается, – может быть, но пока у вас, коллеги, просто не хватит связей держаться на плаву. Всё, разговор закончен!
Марк задержал дыхание, Елена смотрела на Ясона, закусив губу, и явно сдерживала улыбку, а Джанис со скучающим видом рассматривала потолок. Атмосфера в кабинете явно разрядилась.
Вирт-браслет снова завибрировал: золотоволосая Эдит отличалась настойчивостью. Ясон выпрямился и подхватил пиджак с кресла:
– А теперь я должен объяснить одной юной леди, что она может не дозвониться до меня ближайшие пару месяцев. Завтра появлюсь к обеду. Не забудьте закрыть кабинет.
…Эдит вернулась из ванной, закутанная в бордовое полотенце, на фоне которого ее кожа казалась алебастрово-белой. Ясон растянулся на кровати, раскинув руки, и наслаждался приятной усталостью. Эдит была виолончелисткой, и ее гастрольный график давал им возможность встречаться время от времени в разных точках земного шара. В ней была непосредственность, свойственная детям и скандинавским валькириям, уверенным в собственной ценности, силе и правоте. Ясон не мог удержаться от улыбки каждый раз, когда попадал в зону действия ее взгляда.
– Глаза у тебя невероятные. Серо-синие, как тучи, но с зеленью. Слишком много цветов для одного человека, знаешь? – сказала она, наклонившись над ним. С темных от влаги волос упала капля и разбилась о плечо Ясона. – И никогда не понятно, о чем ты думаешь. Меня охватывает маниакальное желание посмотреть, что у тебя внутри черепушки творится. – Она провела ладонью по его лбу, убирая волосы от лица. – Вдруг там механизм? Как в музыкальной шкатулке?
Ясон ухмыльнулся:
– Звучит жутковато.
Эдит кровожадно оскалилась.
– Меня пригласили в новый проект по контракту. – Ясон потянул за полотенце. – Придется поработать за пределами Европы, и я не смогу поехать с тобой.
– Так я и думала, – ответила она, присаживаясь рядом. Запах мужского геля для душа на ее коже приобретал дерзкий оттенок белого перца. – Тебе не нравится Париж.
Ясон рассмеялся, приподнялся на кровати, схватил девушку за талию и повалил на себя. Эдит взвизгнула, и он поцеловал ее.
– Я за тебя рада, – продолжила она, когда они прервались. – Ты засиделся на одном месте и начал заплывать бюргерским жирком.
– Засиделся?
– Ну да. У тебя все слишком гладко происходит, ты уже забыл, как это – не справляться. Когда уезжаешь?
– Завтра.
– Жаль, что я – сегодня. Хотя номер с видом на крыши Парижа – звучит неплохо, правда?
– Вполне, – подтвердил Ясон. Он поморщился.
– Что?.. – спросила она.
– Есть еще один человек, которого я должен предупредить об отъезде.
Эдит перевернулась на живот и посмотрела на Ясона. В контровом свете торшера было видно светлые волоски на ее теле, которые подсохли и теперь пушились. Он осторожно коснулся золотых нитей над ее головой.
– Почему тебе не хочется с ним говорить? Это… родственник?
Ему не пришло в голову рассказать о новом контракте Ирэн Ховард. Мать была заворожена Австралией: крокодилы, кубомедузы, Шираз и разница во времени. Он обещал приехать к ней на Рождество.
– Он всегда обо мне заботится, а я всегда ввязываюсь в авантюры, – улыбнулся Ясон.
– Тогда он должен бы привыкнуть, разве нет?
– Возможно, но я никак не привыкну к тому, что он будет беспокоиться за меня. Иногда кажется, что он очень много для меня сделал, а я его подвожу.
– У-у-у, – протянула Эдит. – Психолог из меня так себе. Единственное, чем могу помочь: однажды я поняла, что есть неоплатные долги и не стоит об этом переживать. Мир несправедлив.
Ясон взял Эдит за подбородок и позволил себе думать только о ее губах, а потом подытожил:
– Но сначала – ужин.
Он вернулся в квартиру за полночь и, не включая свет, подошел к окну. В темном стекле отражался призрак его белой рубашки. Блик от пламени зажигалки скользнул по серебряным запонкам и задержался в глубине глаз, цвет которых в отражении был совершенно неразличим. Ясон закурил, вслушиваясь в шелест системы очистки воздуха, и, сделав пару затяжек, набрал номер Коллина.
Вопреки привычке, Коллин принял вызов в режиме аудиосвязи, без изображения.
– Вечер добрый.
– Вечер. Слышал, ты уезжаешь.
– Уезжаю. Решил поработать на Демьена. Возможно, мне опять понадобится твоя помощь. Твоя – и одного нашего знакомого Художника.
– Ага, – ровным голосом произнес Коллин. – Чем Лефевр купил тебя в этот раз?
– Историей о «цифре» нового класса. И деньгами, разумеется.
Они помолчали.
– Хорошая наживка. Это контракт?
– Временный. Буду осторожен.
– Разумеется, – передразнил его Коллин. – И будь на связи. Елена за тебя беспокоится. Хотя, возможно, она теперь больше беспокоится за другого балбеса, которого в эти минуты провожает в ЮАР.
– Спасибо.
