— Он сам себя охраняет. Мы ему для этого не нужны. Конечно же, охранники, поставленные Бодуэном у Башни Соломона, уже разбежались, но это неважно. Кроме нас, никто не знает тайну саркофага. Он оставался в неприкосновенности на протяжении веков, так что за два-три месяца с ним ничего не случится. Не из-за чего переживать. У нас есть план, будем же ему следовать. А вот что нам делать с Человеком без рук и лица?
Хьюго ответил не сразу.
— Мы не знаем, что ему действительно известно. Граф де Шампань был прав: важно прибыть на место раньше других!
Хьюго встал.
— Не исключено, что среди нас есть преданные Человеку люди. Я хочу, чтобы ты покинул караван раньше предусмотренного срока и увез все книги и инструменты. Как мы и договаривались, ты отправишься в Константинополь.
Библиотекарь побледнел.
— Сегодня?
— Как только подберешь людей, которые будут тебя сопровождать. Будь бдительным. Отбирай только самых надежных.
— Но солдаты, отправленные мне на помощь Византией, еще не прибыли! И…
— Все равно. Они присоединятся к тебе в Аквилее, как и предполагалось.
Разделение паломников на два каравана планировалось еще в Труа, но все рассчитывали, что это произойдет позднее. Рыцари должны были привести паломников в порт Венеции и посадить их на корабли, в то время как Флодоар с помощниками будет сопровождать повозки с секретным грузом — книгами и инструментами — до Константинополя, чтобы уже оттуда сушей переправить их в Иерусалим. Груэ был очень ценным, чтобы рисковать, отправляя его морем.
— Исчезновения, убийства, — прошептал Хьюго. — Никто не может сказать, что нас еще ждет. Я хочу, чтобы ты и библиотека как можно скорее оказались в безопасности. Тщательно подбирай себе людей. Еще одно предательство — и мы пропали. Я также хочу распорядиться, чтобы расстояние между караванами составляло несколько дней пути. Больше никто не сможет переходить из одного в другой.
— Это будет трудно выполнить.
— Для этого и существует Милиция. Если среди нас есть предатели, я хочу помешать им свободно передвигаться. Более того, не следует распространяться о том, что среди паломников находится возможный будущий король Иерусалима; это может привести их в смятение. Чем меньше мы будем следовать требованиям дипломатии, тем меньше подозрений будем вызывать. И последнее — я хочу быть уверенным в том, что прибуду в Святую землю раньше Эсташа Булонского. Поэтому я отправлю его в последний караван, якобы для его же безопасности.
— Я понимаю. Но…
— Что еще?
— Как быть с подбором помощников? Получается, что я не могу быть откровенным с людьми, которые сейчас работают со мной. И потом, это подсознательное ощущение, что нас предали, что за нами наблюдают… Я не знаю, кому можно доверять, и не могу избавиться от мысли, что следят за каждым моим шагом. Это ужасно! Мне приходится все контролировать, а еще эта дополнительная нагрузка!
— Нужно довести дело до конца, Флодоар. Найди кого-то из новеньких — кого нельзя ни в чем упрекнуть.
Он вернулся к столу.
Флодоар вышел, явно расстроенный из-за предстоящего отъезда.
Он вернулся в свой сектор. Кабинетом ему служила крытая повозка, запряженная тройкой лошадей. Высокие деревянные борта скрывали внутренность повозки от посторонних глаз. Из трубы время от времени выходил черный дым. К низкой дверце вели четыре ступеньки.
Совещание с де Пайеном проходило глубокой ночью, как только были получены доказательства смерти Бодуэна. Все вокруг слали, кроме часовых. Прежде чем войти в свой кабинет, Флодоар передал распоряжение капитану Тюдебоду.
Последнего разбудили неожиданно, среди ночи, но через несколько минут он уже доставил к Флодоару узницу Анкс Коламбан. Три дня без всяких объяснений девочку держали взаперти. Тюрьмой служил большой ящик с несколькими отверстиями для поступления воздуха. За все время, пока Анкс находилась под арестом, никто не предъявил ей обвинений, не спросили ее имени. Даже не потрудились ее обыскать, и томик Табари по-прежнему был спрятан у нее под одеждой.
Капитан привел ее в повозку библиотекаря.
Внутреннее убранство повозки удивило Анкс. Вдоль стен тянулись попки с книгами. Письменный стол, заваленный рукописями, был таким большим, что едва оставалось место, куда можно было втиснуть кровать. Но что поражало больше всего — это камин. Только что разведенный огонь с треском пожирал хворост. Анкс еще никогда не видела камина в деревянной повозке.
Флодоар сидел за письменным столом. Он поднял голову и посмотрел на девочку.
— Вот девчонка, которую вы приказали разыскать, — сказал Тюдебод.
— Хорошо.
В проеме двери внезапно показался писарь Эрих. Он только что проснулся и не мог понять, что происходит.
— Оставьте нас, — сказал Флодоар капитану.
Тюдебод вышел из повозки, раздосадованный тем, что никто его не поблагодарил за арест девочки. Эрих хотел войти и закрыть за собой дверь, но…
Юноша удивился.
— Мне никто не нужен. Риска никакого нет. Иди ложись спать, завтрашний день будет не из легких.
Эрих повиновался. Он бросил взгляд на девочку, с трудом скрывая свое презрение к ней, и вышел.
