Ответ Летольда Коламбана был достоин восхищения. Он рассказывал об условиях, в которых прошла его юность, — сирота, усыновленный еврейской семьей, бежавшей в Ирландию и позднее принявшей христианство. Отец Летольда продолжал, тем не менее, соблюдать ритуалы иудаизма и приобщил к этому своего сына. Это удивительное смешение двух религий пробудило в нем любознательность. Юному Летольду интересно было все, и небольшая монашеская община в их краях, щедрая и лишенная предрассудков, разрешила ему изучать древние рукописи, невзирая на то что он был простым крестьянином. Таким же образом и он поступил потом со своей старшей дочерью. Летольд поведал также о том, как он любит Анкс, о своей надежде ка новую жизнь в Иерусалиме. Он делился своими страхами и печалью из-за того, что «Сократила» будет вдали от него. Свое письмо он закончил, безошибочно цитируя по памяти слова грека Демодокия о собственном ребенке: «С
— Каким ремеслом владеет твой отец? — спросил Флодоар.
— Днем он трудился в поле, а вечером переписывал книги. Он считает, что это самое благородное занятие.
— Он настоящий мудрец.
Флодоар положил письмо на стол.
— Тем не менее знай, что часть каравана, за которую я отвечаю, завтра или послезавтра свернет с основного маршрута паломников. Мы будем добираться в Иерусалим другим путем. Так что со своими близкими ты снова увидишься только по прибытии в Святую землю.
— Мы говорили о предстоящей разлуке. Пусть будет так, если это необходимо.
— Хорошо.
Анкс скрестила руки, пристально глядя на своего нового хозяина, — Чего вы ожидаете от меня?
Флодоар покачал головой.
— Вначале мне нужно лучше узнать тебя, твои мысли, — ответил он.
На столе девочка увидела томик Табари, который она умыкнула в Труа. Библиотекарь взял книгу в руки.
— Например, — сказал он, — скажи мне, что ты прочитала в этих «Анналах»?
— Я читала из Бытия. И отрывок об Адаме.
— Из Бытия, вот каю И что же? Какое у тебя впечатление?
Анкс вспомнила, что читала о разных вариантах сотворения мира, описанных Табари. В источниках подробно излагались разные версии, и эти версии часто противоречили одна другой.
— Прежде всего, я растерялась, — сказала она. — Все эти сочинения, будь то труды философов, пророков или поэтов, имеют своей целью поведать человеку о происхождении мира. Но невозможно понять, какое из них ближе к истине. В каждой версии — в Библии, у Гесиода, у Овидия или у персов — некий бог создает Вселенную по-своему. Эго сбивает с толку. Кроме того, каждое откровение отказывает другим в праве на достоверность, а это свидетельствует об их несостоятельности.
— В самом деле?
— Это только уловка. Мы не должны поддаваться на нее и утверждать, что та или иная версия сотворения мира истинна. Это не более чем интерпретации, созданные в разное время и в разных местах.
Казалось, девочка была довольна своим ответом.
— Значит, с твоей точки зрения, все, что здесь написано, неверно, и истину следует искать
Анкс утвердительно кивнула головой.
Библиотекарь отложил книгу и взял свиток, на который он то и дело поглядывал во время разговора.
— Мне понятны твои рассуждения, — сказал он. — Но они примитивны. Слишком примитивны. Ты отклоняешься от темы. Ты на самом деле считаешь, что такое чувство хотел вызвать у читателя Табари, совершая столь сложную работу
Девочка, недоумевая, опустила руки.
— Не хотите ли вы сказать, что одна из этих версий ближе к истине, чем другие?
— Нет, нет, у меня нет причин так думать… и я не настолько глуп.
— Тогда где же я ошиблась?
Флодоар поднял на нее глаза.
— В самом начале твоих рассуждений. Видишь ли, это первый урок, который преподал мне мой учитель, Небо де Тарсюс, когда мне было столько же лет, как тебе сейчас. Однажды я задал ему такой вопрос: «Учитель, во что вы верите?» Этот вопрос не давал мне тогда покоя и вызывал у меня сильное беспокойство. И учитель ответил мне: «Во все».
Библиотекарь улыбнулся.
