— Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что он хотел этим сказать. Но все же я понял. В один прекрасный день я поймал себя на том, что смотрю на вещи точно так, как он. Легенда о Гильгамеше. Я в нее верю. Великий потоп? Верю. Любовные похождения Юпитера? Тоже верю. Нет такого культа, нет такого мифа, в который я не верил бы всей душой. Я преклоняюсь перед всеми сказаниями. Для меня теперь важно не то, во что я верю, а — во что я не верю. И вот тут-то я захожу в тупик, как всякий неверующий. Первый из полученных мною уроков таков: нужно верить во все. Все правда, все реально, все оказывает влияние на наш дух. Никакое из верований не уничтожает и не опровергает другое. Они накапливаются, объединяются, растворяются одно в другом, как цветок в вине.
Он показал пальцем на разбросанные по столу книги.
— Иудейское Бытие? Мусульманский Коран? Греческая «Теогония»? Я с одинаковой силой верю во все. И, говоря это, я не пытаюсь умалить их значение до глупого утверждения, что
Анкс слушала его речь, наморщив лоб и раздувая, словно от обиды, ноздри.
Воцарилось молчание.
— Ты ничего не Хочешь сказать? — спросил библиотекарь.
Оставаясь по-прежнему при своем мнении, она пожала плечами.
— Я не понимаю, — сказала она. — Уж не слишком ли легкое объяснение? Вся трудность в том, чтобы отделить истинное от ложного, определить, что есть иллюзия и что реальность, а не принимать все без разбору!
Флодоар снова улыбнулся.
— Ты говоришь так потому, что еще не осознала последствий того, что я только что тебе изложил. Слишком легко? Это инстинктивная реакция. Всегда нужно остерегаться мысли, которая напрашивается сама собой. Она редко бывает правильной. Я тебе говорил, что абсолютно не доверяю монахам, которые мне помогают. Даже самые умные, самые одаренные из них не могут стать моими последователями. У них испорченный ум, как раз такой, какой ты сейчас проявляешь, и он превращает их в пустых мечтателей. В их понимании это означает отречься от Бога.
— Забыть то, что мы знаем? Но забыть что? И как?
— То, что я открыл тебе, всего лишь малая часть загадки. Наберись терпения. Знай только, что ты должна бросить вызов твоему рассудку. Человек — существо ограниченное, как собственным телом, так и своим
— Человек ограничен?
— Ты даже не представляешь, насколько. И вот этому я буду методично учить тебя прежде всего. Если ты хочешь извлечь пользу из моих уроков и в конечном итоге быть мне полезной при совершении этого паломничества, пора приступать…
Флодоар быстро написал записку.
— А сейчас найди Эриха и передай ему этот приказ. Он должен снабдить тебя всем, что может понадобиться в этом путешествии. Твое место будет здесь, в моей повозке. Так надежнее. У тебя будет статус служки-секретаря.
Он пробежал глазами записку, лежащую у него на письменном стопе.
— Лагерь ученых теперь расположен в лесу под названием Паучий, это в полулье на восток отсюда. Ступай.
Анкс повернулась к выходу.
— Подожди, — остановил ее библиотекарь. — Как мне тебя теперь называть?
Девочка пожала плечами.
— Называйте меня, как и прежде, — Анкс.
Флодоара умилило ее самомнение. Но такова уж была эта девочка.
— Хорошо.
Она вышла из повозки, перебирая в уме тысячи вопросов.
Она зашагала к Паучьему лесу, куда ее отправил хозяин.
Хьюго де Пайен отдал распоряжение о двух- или трехдневной остановке в Пансе, чтобы было проще разделить караван и отправить обоз Флодоара. Анкс задумывалась над названием, которое употребил библиотекарь: лагерь ученых. Ученых?
Она шла по пустынной лесной просеке, направляясь на восток. Внезапно появился вооруженный патрульный Милиции.
— Паломники не имеют права покидать свои обозы! — прокричал он.
Девочка не испугалась. Она посмотрела вокруг и заметила впереди еще два силуэта. Дорога тщательно охранялась.
— Я иду с поручением к монаху Эриху, — сказала она. — Меня отправил мэтр Флодоар.
Не сомневаясь в том, что ей не поверят, она показала записку. Патрульный на какой-то миг растерялся — он не умел читать. Он знаком подозвал к себе другого солдата. Тот подошел и прочитал записку.
— Все в порядке, — сказал он. — Пропусти мальчика.
— Благодарю.
