Замок оказался дальше, чем Таня ожидала. От быстрого шага по неровной земле, которую покрывала высокая пожухлая трава, холод отступил, стало даже жарковато. Солнце быстро поднималось по небосклону, звезды потускнели и пропали, месяц скатился к горизонту и стал совсем бледным. Адриан шел рядом и был молчалив и серьезен. Таня занимала себя тем, что пыталась угадать, что увидит за стенами замка, как поведет себя Арррон и что нужно сказать, чтобы добиться ее доверия. Она понимала, что предугадать развитие событий, когда в них участвуют столь странные существа, как драконы, практически невозможно, но ей требовалось чем-то занять голову, в которой то и дело всплывали безнадежные мысли. Таня часто вспоминала сон, и мертвого дракона, и лужу крови под ним. Это Аррон, сомнений не было, но Таня прекрасно знала, что сны — всего лишь отражение чаяний и страхов. Очень хотелось поделиться ими с Адрианом, но тот наверняка просто снисходительно отмахнется, а глупой представать совсем не хотелось.
Когда они подошли к подножию холма и посмотрели наверх, замок уже не казался таким ничтожным. Он был действительно приземистым, но его окружали невероятно толстые стены, на которых спокойно могли пройти в ряд четыре человека, а по углам возвышались прямоугольные башни с выносными балконами, чтобы ни один противник не укрылся от кипящего масла.
— Замок Аррон смотрит не так красиво, как твой, — заметила Таня, поднимаясь по серпантину на верх холма.
— Он и строился с другими целями, — ответил Адриан. — Отец любил Серый Кардинал, это было воплощение его юношеской мечты. Замок, стоящий на утесе, окруженный рвом, с подъемным мостом. Чтобы высокие башни, и шпили, и черепица, и галереи вдоль внутреннего двора. На Кардинал никто никогда не нападал. В отличие от Пустынного Лебедя.
— Что это?
— Пустыня — земля без воды, лебедь — белая птица с изогнутой шеей. На олдосском он назывался Оркана и служил настоящим укреплением. Когда илирийцы захватили это место, разрушили все в округе, кроме Орканы. Сделали его своим замком, и недавно, триста лет назад, его выкупила Аррон.
— Недавно?
— Да, это всего лишь одна драконья жизнь. Даже меньше, если учесть, что мы еще лет двести дремлем на Звездном острове. Ну, вот мы и на месте.
Они взошли на холм, и замок возвышался над ними, словно спящий исполин. В утреннем свете его стены были нежно-желтыми, словно песок в пустыне, две башни по краям фронтальной стены безразлично взирали на непрошенных гостей провалами бойниц. Все постройки скрывались за высокими стенами, и только донжон возвышался над ними, ощерившийся каменными зубьями. На нем был установлен флагшток, на котором печально висел белый с зеленым флаг, недвижимый в утренней тишине.
— Что-то здесь не так, — мрачно сказал Адриан.
— Что случилось?
— Посмотри на ворота.
Таня посмотрела. Ворота были зажаты между двумя башнями, будто утопленными в стене, и располагались в арке, не закрывая ее полностью. Левая дверь, утыканная шипами, была приоткрыта, другая висела на одной петле. На пожухлой траве тут и там валялись поломанные лестницы, какие-то деревяшки, ящики, торчали воткнутые в землю шесты, чернели следы от кострищ.
— Они сломанные? — спросила Таня, указывая на ворота.
Адриан кивнул:
— Это плохо, очень плохо.
Вокруг Пустынного Лебедя не было ни рва, ни даже приличной ямы. Укатанная дорога вела прямо ко входу и ныряла под арку, и Адриан поспешил по ней к воротам. Таня последовала за ним, понимая, что дурные предчувствия становятся сильнее, захватывают мысли, холодят затылок.
Над внутренним двором висела мертвая тишина. Стоило протиснуться между взломанными и опаленными створками ворот, утыканными металлическими шипами, как перед взором представала холодящая сердце картина. Перед входом в жилые помещения, прямо на утоптанной земле, обвив длинным хвостом колодец, лежал дракон. Лучи солнца играли на его некогда изумрудной чешуе, а кровь, расползшаяся из-под брюха, уже впиталась в площадку. Солнце нещадно освещало огромную тушу, показывая смерть во всей ее отвратительной безысходности. Дракон положил морду на лапы, словно уснул, и глаза его были закрыты складчатыми коричневыми веками.
Таня вскрикнула и закрыла рот руками.
“Я видела! Я все это видела”, — хотелось закричать ей, но ни звука не вырвалось из ее глотки.
Зато закричал Адриан.
— Корнелия! — называя дракона по имени, он подбежал к ее телу и упал перед ней на колени. — Корнелия, ты слышишь меня? Это я, Адриан. Я пришел к тебе, Корнелия. Открой глаза, посмотри на меня!
“Ты приходишь всегда слишком поздно”, — мелькнуло в голове Тани, и тут же она устыдилась своих мыслей, ведь Мангон уже несколько раз ее спасал. Но от этого ее выводы не переставали быть безжалостно справедливыми.
