Мангон сначала пытался разбудить дракона, тормошил неподвижную тушу, а потом замер, прислонился лбом к тусклым чешуйкам на ее голове. Он гладил дракона, как гладил бы погибшего человека, нежной дрожащей рукой. Таня видела, как сильно он зажмурил глаза, то ли пытаясь справиться с жестокостью реальности, то ли сдерживая слезы, если драконы вообще умеют плакать. Челюсти он сжал так сильно, что напряглись мышцы на шее, но не издал ни звука.
Таня подошла ближе. Присела, дотронулась до тела дракона — оно было холодным, как камень. И тут она вспомнила, как эта огромная ящерица влезла в отверстие в крыше особняка Амина, до смерти перепугав Таню и Росси. Старая дракониха со злым чувством юмора, Таня испытывала к ней невольную симпатию, ей казалось, что Аррон она бы понравилась, если бы у них был шанс познакомиться поближе. Она погладила дракона по облезлому носу, потому что голова была покрыта костяными шипами и наростами. Сколько же времени прошло с их последней встречи, сколько всего произошло с Таней, и Росалиндой, и Мангоном. Между кабинетом Амина и двором Пустынного Лебедя лежала целая пропасть.
Адриан поднялся. Его рот был сжат в тонкую линию, а в глазах появился убийственный холод.
— Как ты? — спросила Таня, предполагая, что Адриану должно быть нелегко.
— Я проверю замок, — сказал он, игнорируя вопрос. — Ты со мной?
— Нет, — качнула головой Таня. — Я побуду с ней.
— Хорошо. Держи пистолет наготове.
Таня подняла оружие, демонстрируя, что готова застрелить любого, кто захочет причинить ей неудобства, и вновь обратила взгляд к дракону. Мангон решительно пересек широкий двор, скрипнула входная дверь, и он исчез в темном нутре замка.
Таня присела на корточки рядом с мордой дракона и погладила чешую под глазом. Та странно топорщилась, будто у Аррон и в этой ипостаси были морщины.
— Здравствуйте, Корнелия. Мне так жаль, что я не успела. Хотя что я могла бы сделать?
Вдруг коричневатое веко дернулось, один раз, второй и вдруг распахнулось, заставив Таню отпрыгнуть назад и шлепнуться на землю. Огромный желтый глаз сначала безразлично смотрел вверх, а потом опустился и сфокусировался на Тане. От жуткого зрелища к горлу подкатил ком.
“Ты пришла…” — послышался голос, и Таня закрутила головой, чтобы понять, откуда он доносится.
“Извини, что влезаю в твою голову. Но видишь ли, Менив-Тан, я умираю, и язык не слушается меня”.
Таня с трудом сглотнула, чувствуя, как на спине выступил холодный пот.
— Меня зовут Татьяна, тэссия Аррон, — хрипло представилась она.
“Мама рассказывала о тебе. Сказала, что Менив-Тан придет, что спасет малыша Адриана”, — дракониха медленно моргнула.
— Малыш? Это Мангон-то?
“Он не сможет, Менив-Тан. Не отправит тебя в огонь. И не найдет другого способа. Он одичает, наш Адриан, сожжет полгорода. А потом до конца дней будет скитаться по пустыне, пожирая песчаных крыс”.
Таня молчала.
“Они не ели и не пили уже два дня”.
— Кто?
“Безволосая девочка и парень-солнце. Про них забыли и оставили умирать”.
Сердце замерло и ухнуло куда-то в желудок.
— Нет, — проговорила Таня, закрывая перекосившийся рот руками. На глазах выступили слезы и покатились по щекам. — Не может быть!
“Я вижу сквозь тьму. Бедные люди. Верные”.
— Как я могу им помочь? — она подалась вперед, поползла по земле к страшному глазу. Зрачок вытянулся, стал уже.
“Ты знаешь, что нужно делать. В моем замке есть большой храм. Ты легко его найдешь — иди по коридору вдоль жаровен. Их зажигали в праздники, и сегодня тоже праздник. Спустишься по лестнице, и найдешь храм”.
— Но я не хочу умирать, тэссия. Я так хочу жить.
“Я тоже, Менив-Тан. Но у меня нет выбора. И у твоих друзей тоже. Но он есть у тебя. Ты можешь уйти, и никто не осудит тебя. Но можешь остаться. Остаться…”
Глаз закрылся. Таня стояла рядом с мордой дракона на коленях, еле дыша от тянущей боли отчаяния. Но слезы больше не текли, и влага на щеках постепенно обсыхала. Впервые за столь долгое время ей дали выбор. Вот они, ворота, стоят открытые, и Таня была уверена, даже если бы Мангон увидел, как она уходит, он бы не стал ее останавливать. Осталось только решиться, и она дотронулась до выцветших чешуек в поисках поддержки.
“Иначе они все погибнут”, — раздался голос будто издалека, и из ноздрей, похожих на пещеры какого-то зверька, вырвался последний выдох.
— Спите спокойно, тэссия Аррон, — проговорила Таня, касаясь ее морды. — Вас будут помнить люди и драконы, пусть Великая Матерь смотрит в мое сердце.
Спустя минуту она быстро поднялась на ноги, будто вместе с последним вздохом дракона в ее тело влилась решимость, притупившая тоску. Брюки были в мокрой от крови земле, но от слез не осталось и следа.
***
В замке царил полумрак. Сквозь зеленые стекла окон проникал слабый дневной свет. В холле стоял большой глобус, окруженный несколькими кольцами, вверх вела покрытая старым ковром лестница. Слева располагался металлический лифт с коваными решетками, вправо вел коридор, в котором виднелись кованые жаровни. В них полыхал огонь.
