— Эй! Выпустите меня! Помогите! — она заколотила по двери так сильно, что заныла рука. Бесполезно, больше той ночью к ней никто не пришел. Один раз за дверью раздались шаркающие шаги, и Таня снова закричала. Шаги стихли, а потом возобновились и звучали куда быстрее: кто-то явно спешил убраться от ее комнаты подальше.
— Трус! — крикнула неизвестному беглецу Таня и опустилась на ковер, покрывавший весь пол. Груда вещей осталась там, куда она ее бросила, и Таня принялась разбирать их одну за другой. Она чувствовала себя в нижнем белье не просто неуютно, а совершенно беззащитной.
— По крайней мере, меня красиво оденут, прежде чем продать на органы. Или в бордель…
Именно последняя ассоциация возникла у нее при виде вполне целомудренного длинного темно-зеленого платья. Все вещи, которые принесла перепуганная женщина, были длинными, сшитыми из натуральной ткани, чуть более грубой, нежели привыкла Таня, и имели фасон, устаревший тысячу лет назад, причудливо сочетавший в себе восточные и европейские традиции. И она решила, что нигде такую одежду не предложат, разве только в тематическом заведении, например, публичном доме. Некоторые платья были легкими и однотонными, другие — более плотными, из украшенных вышивкой тканей, третьи больше походили на накидку или халат, неизменно яркие, с аккуратной, но небогатой вышивкой. Как обходиться со всем этих тряпьем, Таня не имела ни малейшего представления, она и обычные платья-то презирала и не носила их с детского сада, но после недолгих размышлений решила, что лучше это, чем оставаться в белье. Она выбрала самое простое и легкое одеяние, но и то оказалось настоящим испытанием: Таня прыгала, пыхтела, изгибалась, но худо-бедно справилась со всеми застежками. Хорошо еще, что у нее была короткая стрижка и не пришлось мучиться с волосами. Остальные вещи отправились в шкаф, прямо кучей, разбирать их она не хотела.
***
Второй посетитель появился в комнате уже утром (стрелки на часах показывали шесть, но по ощущениям было позже: издержки непривычной системы исчисления времени). Им оказался невысокий мужчина приятной наружности с бородкой и сеточкой добрых морщин вокруг глаз. Он был невысокий и плотный, одет в свободные штаны и удлиненную рубаху из плотной ткани, перехваченную на животе богато вышитым поясом. На груди был приколот золотистый значок, напоминавший ракету. В руках мужчина держал поднос, на котором стояли изящные чайник, чашки и тарелка с горячей выпечкой, от которой шел еле заметный пар.
— Доброе утро, — поздоровался он и поставил поднос на комод. Таня наблюдала за ним из своего угла, где просидела почти всю ночь, напряженная, словно загнанный зверь. — Меня зовут Карр Амин.
Таня не ответила. Даже не дернулась. Мужчина внимательно посмотрел на нее, сначала удивленно, потом нахмурившись.
— Почему же ты в нижнем платье? Я не должен видеть тебя в таком виде. Никто не должен. Ох, Великая Матерь, этого нельзя так оставить, — он нервно потер лоб. — Прошу меня извинить, — и исчез за дверью.
Таня испуганной птицей взметнулась с места, кинулась к двери, налегла на нее, надеясь, что странный человек забудет ее запереть… Но тщетно: дверь не сдвинулась и на миллиметр. Таня почувствовала, как внутри поднимается отчаяние, стукнула кулаком по двери и со всей силы бросила одну из булочек. Та полетела в стену и отскочила на кровать. На той стене была изображена все та же женщина, которая сидела в саду, только на этот раз она танцевала у пруда. Когда поднялось солнце и щедро разлило свет по комнате, Таня обнаружила, что изображений на стенах всего три, под потолком тянутся узорчатые галтели, а сам потолок украшен наполовину выцветшим цветочным орнаментом. В комнате становилось душно, слишком ярко и цветасто, так что заточение было пыткой, как на него ни посмотри.
Спустя какое-то время дверь открылась, и зашла хмурая женщина, которую Таня видела накануне ночью.
— Добрый день, тэсса, — проговорила она. Таня не поняла ни слова, но ей казалось, что ее намерены проклясть, настолько тон был неприветливым. — Дэстор Амин послал меня к вам, велел помочь вам одеться. Кажется, платье вызвало у вас затруднение.
Таня попросила наудачу:
— Может, отпустите меня?
— Откуда вы только на наши головы свалились? — вздохнула женщина и направилась к шкафу. Стоило ей открыть дверцу, как ворох ткани посыпались к ее ногам. — Ох, Матерь Милосердная! Разве можно так с вещами? Это ж наливанский шелк! Каромская вышивка, ручная работа, — причитая, она принялась собирать тряпки, бережно разглаживать их, прижимая к груди, и аккуратно развешивать по местам.
— Вам нравится? — спросила Таня, хватая женщину за руки и заглядывая ей в лицо. — Нравится? Так забирайте! Забирайте все. И это, и вот это, и вот это тоже, — она принялась дергать вещи с вешалок и совать их в руки женщины. — Берите! Только выпустите меня. Выпустите, пожалуйста.
