— Прочь отсюда, отребье! — голос громкий, резкий, неприятный доносился откуда-то сверху. Щурясь спросонья, Таня уставилась на мужчину, просто одетого, с метлой в руках и гневом в темных глазах. И тут она поняла, что упала не по своей воле, а ее грубо скинули на землю, как блохастого кота. Взвилась, вскинулась:
— Вы что себе позволяете?! — крикнула по-русски, но голос сорвался в хрип. Щеку саднило, как будто при падении она содрала кожу.
— Пошла вон отсюда! — повторил мужчина и для убедительности замахнулся метлой. — Совсем страх потеряли, к дэстору в сад пробираетесь, скоро в постель залезете. Если он узнает, мне эту лавку и тропинки до блеска мыть. Пошла вон!
И он не ограничился предупреждением, а ткнул таки непрошенную гостью метлой под зад. Таня подпрыгнула, испуганно пискнула и поспешила к воротам, подальше от странного мужчины. Слишком много ненормальных ей встречается в этом городе, может, воздух тут ядовитый? Человек с метлой не отставал до самых ворот, громко подбадривая:
— Давай-давай, шевели копытами! Ууу, я вас, дармоедов. Вали, вали, покуда цела.
Таня выскочила на улицу, залитую по-осеннему тусклым солнцем. Мужчина плюнул ей под ноги, но преследование прекратил, развернулся и скрылся в глубине парка. Растерянная спросонья, кипя от возмущения и чувства унижения, Таня расправила платье, пригладила волосы и накинула на голову капюшон. Драматично запахнув полы плаща, она пообещала себе, что запомнит и мужчину, и сад, и дом, и отомстит всем, кто заставляет ее задыхаться от обиды и отчаяния. С этими мыслями она двинулась вверх по улице. А вокруг двигался, дышал, жил Илибург, как жил задолго до появления чужеземки. Люди шли по тротуарам, и чем дальше к центру, тем свободнее становились улицы, ярче витрины, богаче дома. По дорогам неспешно катились повозки, запряженные лошадьми, изредка — тверамобили, и пешеходы текли мимо них разноцветным потоком.
Таня заметила небольшую таверну, на вывеске которой красовался развеселый баран. Таверна располагалась в подвале, в который вела широкая не освещенная лестница. Место это показалось ей темным и дурно пахнущим, самое то, куда можно устроиться плохо говорящей иноземке. Таня спустилась по протертым тысячами сапог ступеням и вошла. В таверне в середине дня было пусто: обед закончился, а до вечерних попоек было еще далеко. Бородатый мужчина разбирался в бутылках, которые рядами стояли на барной стойке, женщина в дальнем конце зала протирала столы. Оба подняли удивленный взгляд, когда на их пороге оказалась перепуганная девчонка в добротном плаще.
Таня несколько раз вдохнула и выдохнула, собираясь с силами, чтобы начать разговор. Весь прошлый опыт общения с местными оказался исключительно отрицательным, если не брать в расчет бездомного в шикарных полосатых штанах. Но мужчина за стойкой опередил ее:
— Мы закрыты до вечера, приходи позже.
— Мне нужен любовник! — выпалила Таня и тихо добавила: — Здравствуйте.
В тишине стук бутылки о дубовую поверхность стойки показался особенно громким. Женщина, что протирала столы, распрямилась и медленно повернулась.
— Хо-хо, вот это ты напористая, — усмехнулся мужчина, — только сама видишь, сейчас посетителей нет. Приходи вечером, может, и подцепишь кого. Только с тебя все равно заказ, просто так таскаться не позволю! — он нахмурил брови, показывая свою решимость, но в его усах пряталась хитрая улыбка.
— Мне нужен любовник. Любой. Вы есть? — без особой надежды повторила Таня. Ответ мужчины она поняла очень плохо.
Он немного растерялся, бросил взгляд на женщину, которая напоминала настроением маленькую штормовую тучку.
— Послушай, мне нечего тебе предложить…
— Мне очень нужен. Я могу делать разные, — Таня сделала несколько шагов к мужчине за стойкой, но замолчала, не зная, как объяснить, что готова на самую простую работу: мыть полы или посуду.
— А ну пошла отсюда! — взвизгнула вдруг женщина и сорвалась с места, размахивая мокрой тряпкой. — Ты что моему мужу предлагаешь, дрянь? Я тебе покажу сейчас!
Таня выскочила за дверь прежде, чем женщина успела добраться до нее. Из таверны еще доносились крики и добродушное посмеивание мужчины, которого явно позабавила ситуация, а Таня уже неслась вверх по лестнице, и сердце ее стучало, а щеки горели. Что же происходит? Неужели тут настолько не принято работать девушкам? Может, на работу берут только старых и страшных, как та женщина в таверне? Но нет, вот же стоит за прилавком вполне молодая продавщица. Таня остановилась напротив одной из витрин, любуясь на стройную женщину в узких очках. Ее руки, обтянутые рукавами черного платья, порхали над столом, разбирая ткани, и вид она имела такой спокойно-радостный, что пройти мимо было невозможно. Рулоны были везде: на прилавке, на полках, некоторые стояли в углу. Стены, не занятые огромными стеклами, были обтянуты красной тканью в цветах вишни, на столе пышно цвел неизвестный цветок в большом горшке. Очарованная красотой женщины и уютом ее магазина, Таня толкнула дверь, и колокольчик над ней издал приятный перезвон. Женщина подняла взгляд и мило улыбнулась.
