Мужчина ласково погладил ее по рукам и аккуратно отцепил ее пальцы от своей рубашки.
— Я не знаю твой язык, прекрасная гостья. Это не удивительно, ты прибыла издалека, но я могу пообещать, что все будет хорошо.
— Я не понимаю вас! — в отчаянии закричала Таня.
— Хорошо, все будет хорошо, — пробормотал Амин, пятясь к выходу, пытаясь сбежать от вопросов и от отчаяния в девичьих глазах. Нашарив ручку, он скользнул за дверь.
— Чертов ублюдок! — взревела Таня и кинула в дверь подушку. За ней отправился стул, ваза с увядшими цветами, лампа, какая-то статуэтка, чайник и чашка. Тяжело дыша, Таня с сожалением смотрела, как по двери стекает горячий чай — часть ее завтрака, — и собирается в лужу на полу, чтобы затем впитаться в ковер. Она осела на кровать и закрыла лицо ладонями.
Слез не было — Таня не плакала уже очень, очень давно. Она бы и рада выплеснуть всю злость, что клубилась у нее в душе, как ядовитый дым, но ей оставалось только тихонько рычать. Ей было страшно, она не понимала, где она, что с ней будет, а хуже всего, что не имела никакого шанса понять.
В тот вечер она уснула прямо поверх покрывала, свернувшись калачиком, будто стремясь оказаться снова в безопасности материнского живота. Она была одинока и в опасности, не представляла, что делать, и отчаянно желала, чтобы все происходящее оказалось сном.
Глава 2. Незаметная и незаменимая
В кабинете Амина царил беспорядок. Хаос был здесь истинным серым кардиналом, он проявлял свою злою волю, стоило только отвернуться: вещи сразу оказывались на местах, совершенно для них не предназначенных, бумаги падали, планируя, на пол, недочитанные книги лежали на полках, столах и тумбочках, а свободные поверхности тут же украшались кругами от чая или вина. Амин искренне любил порядок, наслаждался чистотой и имел выдающийся талант по их уничтожению. Впрочем, Росалинда не жаловалась. Пока бургомистр устраивал хаос везде, где появлялся, у нее была работа, причем намного лучшая, чем у многих бедных девушек, приехавших в столицу искать лучшую долю. Ей не приходилось мыть уборные на вокзале, разделывать мясо или стирать одежду в ледяной воде, знай себе раскладывай вещи по местам и убирай пыль. Если подумать, работа была замечательная, а перспективы — самые радужные.
Росси вздохнула и присела на край дивана. Она представила, как, должно быть, мило выглядит со стороны: ее кожа была ровного оливкового цвета, носик чуть вздернут, но не настолько, чтобы напоминать пятачок, а шикарные волнистые волосы собраны в свободную косу, и некоторые пряди небрежно упали на лоб. Они лезли в глаза и мешали работать, зато как, должно быть, очаровательно выглядели. Росси представила, почти наяву, как какой-нибудь уважаемый человек — молодой, конечно, не старше двадцати пяти лет, потому что старики ей не интересны — заглянет в кабинет в поисках хозяина, а она тут сидит, задумчивая и прекрасная, и он, конечно, влюбится в нее с первого взгляда. Росси воображала, как смутится, тот час вскочит и сообщит, что дэстор Амин изволит обедать, а уважаемый человек не сможет забыть ее прекрасного голоса и будет умолять ее о тайном свидании в саду. А она, так и быть, согласится.
— Какой смысл работать, если хозяин не видит, верно?
Росалинда вздрогнула от неожиданности и обернулась. В дверях стоял дэстор Ястин, уважаемый молодой человек, который насмешливо кривил губы и, конечно, не собирался падать к ногам обычной служанки. Сердце на мгновение остановилось, как у воровки, которую поймали с поличным, Росси тут же вскочила с диванчика и почтительно склонила голову.
— Прошу прощения, дэстор, я присела на минуту отдохнуть и задумалась, — безнадежно запинаясь, сказала Росси, и ей показалось, что голос ее больше напоминал невнятный писк, нежели журчание родника. Увы, реальность оказалась жестче, чем мечты. — Хотя это не оправдывает меня. Простите, господин.
— О чем ты, — Ястин прошел в кабинет, упал на диван и, по-хозяйски развалившись на нем, закинул ногу на ногу. — Я и не думал укорять тебя. Если честно, прекрасно тебя понимаю, я бы и сам не стал лишний раз тереть полки. Какой в этом смысл, если тебя никто не видит, а завтра пыль снова покроет все поверхности. Кстати, ты знаешь… Как тебя зовут?
— Росалинда, дэстор, — ответила Росси, краснея под насмешливым взглядом Ястина, который смотрел на нее снизу вверх.
— Знаешь ли ты, Росалинда, что пыль на пятую часть состоит из человеческой кожи? Каждый день ты стираешь с пола и шкафов частички самого Амина. Тебе не кажется, что это довольно мерзко?
Росси не знала, а оттого внутренне содрогнулась, но выдавила:
— Нет, дэстор. Это моя работа.
Ястин искренне расхохотался.
— Хороший ответ, Росалинда, я уверен, Амин ценит твою услужливость. Обязательно напомню ему об этом. Кстати, о старом неряхе, где он?
Росси была сбита с толку внезапным появлением уважаемого дэстора и его насмешками, но от природы ей была дарована та бытовая смекалка, которая позволяет женщинам занимать в обществе самые теплые места, поэтому она кротко поинтересовалась:
— О ком вы спрашиваете?
