Затем она послала аналогичное письмо венецианцу от Григория. В нем говорилось, что Григорий услышал, будто Джулиано горит желанием узнать что-нибудь о Маддалене Агаллон. Он якобы знал и любил ее и будет счастлив рассказать венецианцу все, что сможет. Зоя подписалась: «Григорий Вататзес». Ей был прекрасно знаком его почерк, и она без труда его подделала.
Потом она села в большое красное кресло возле светильников и уставилась в потолок. Зоя наслаждалась этим долгожданным моментом, чувствуя, как колотится сердце в груди – так сильно, что она едва могла дышать.
В тот вечер, когда была назначена встреча Григория и Джулиано, душа мстительницы была полна сомнений. Она стояла у окна и смотрела на подернутые дымкой сумерки и медленно движущиеся огоньки фонарей на улицах. Они были похожи на копошащихся во тьме светлячков. Не поступает ли она глупо? Бедная Зоя Хрисафес! Когда-то она была самой красивой женщиной Византии, любовницей самого императора, а вскоре станет сумасшедшей старухой-бродяжкой, одетой в рубище и убивающей людей прямо на улице!
Она подошла к большому распятию, висящему на стене, и уставилась на него, изо всех сил стараясь вернуть былую жажду мести, чтобы преодолеть навалившуюся на нее слабость. Кантакузены были уничтожены после смерти Косьмы. Вататзесы – в лице Арсения, Дукасы – в лице Евфросиньи; остальное не имеет значения. Остался только Дандоло, и с ним тоже скоро будет покончено.
Зоя подошла к иконе Девы Марии и преклонила колени.
– Пресвятая Богородица, дай мне силы выполнить свою миссию! – взмолилась она.
Женщина подняла взгляд на строгое лицо в золотом ореоле, и ей показалось, что по губам Девы Марии скользнула улыбка. Внутри Зои словно разом открылись невидимые шлюзы, и кровь снова мощно запульсировала в венах, а мышцы налились молодой силой.
Зоя встала, перекрестилась и поспешила из дому, во тьму ночи, легко, стремительно, словно быстроногая лань. Вечер был тих, с моря дул легкий бриз, наполняя воздух запахом соли. Только в полумиле от дома Зоя осознала, что у старой нищенки, в которую она переоделась, не может быть такой походки. Завернув за угол, женщина сгорбилась и зашагала медленней. Следующую милю она преодолела с видимым трудом.
Чтобы встретиться с Джулиано, Григорий должен пройти этим путем. Именно здесь, в венецианском квартале, его и нужно застать. Зоя вычислила время, когда он будет в этом месте, – незадолго до того, как тут появится Джулиано. Следует действовать решительно. Зоя прикоснулась к кинжалу, висевшему на поясе, под складками одежды, и снова осенила себя крестным знамением. Теперь нужно ждать.
По улице, крепко обнявшись, шли два пьяных молодых человека. Они пошатывались, и их тени, нелепо дергаясь, скользили вслед за ними. Зоя услышала их голоса и смех и вжалась в тень от чьего-то крыльца.
Стоит ли напасть на Григория сзади? Нет, это будет трусостью. Он с подозрением отнесется к любому, кто будет идти следом за ним, – но не к старухе, плетущейся навстречу. Зоя еще больше наклонилась вперед, словно годы давили ей на плечи.
Вдали опять раздался смех, фонари поплыли в противоположную сторону. Здесь, у берега, ветер был еще более соленым.
Кто-то двигался ей навстречу – высокий человек с фонарем в руках. Зоя узнала его походку. Она захромала к нему и, не глядя в лицо, заныла тонким голосом, подобострастно кланяясь:
– Подайте несчастной старухе несколько монет! Да благословит вас Господь!
Мужчина остановился и сунул руку в складки своего одеяния. Что он достанет, деньги или оружие? У Зои не было времени это выяснять. Она вытащила из-под плаща нож и замахнулась им, одновременно сильно ударив мужчину в голень. От удивления он дернулся вперед, и Зоя полоснула его лезвием по горлу, приложив максимум усилий и навалившись всем телом, когда он потерял равновесие от удара по ноге. Фонарь упал на землю, разбился и потух, но глаза Зои уже привыкли к темноте. Из горла Григория хлестала кровь, теплая и липкая, и струилась по ее руке. Зоя чувствовала ее запах. Он не кричал, лишь что-то клокотало в горле, когда он захлебнулся и закашлялся. Мужчина изогнулся, стараясь ее схватить. Жизнь постепенно оставляла его. Григорий поймал Зою за плечо и сжал изо всех сил, словно пытаясь разорвать мышцы и причиняя ей мучительную боль. Но вдруг он потерял равновесие и рухнул на землю, потянув ее за собой. Зоя упала, больно ударившись локтем, и у нее перехватило дыхание.
Но вот его хватка ослабела. Зоя не хотела, чтобы он умер, так и не узнав, кто его убил.
– Григорий! Григорий! – позвала она.
На мгновение его взгляд сфокусировался на ней, и губы дрогнули, словно он силился произнести ее имя; потом его черные глаза потухли и остекленели.
Зоя медленно поднялась на ноги. Ее кости невыносимо ныли, мышцы сводило судорогой. Она повернулась и медленно побрела прочь. Взгляд Зои был мутным – глаза набухли горячими слезами, которые ручьями потекли по щекам. Она с удивлением почувствовала, что внутри ее образовалась пустота, и поняла, что ее уже ничем не заполнить.
