Засунув пистолет себе за спину пиджака, Алексей развязал руки Петрову. Освободившиеся от веревок руки не хотели слушаться. Растерев их, Владимир Сергеевич почувствовал легкое жжение.
Устав ждать, когда Петров наконец-то сдвинется с места, Алексей, уперев дуло пистолета в его спину, прокричал:
– Хватит, сколько же я буду тебя ждать, а ну, давай, двигайся! А то…
Так и не успев договорить, он упал, получив неожиданный удар по голове. Пистолет вывалился из рук Алексея и упал на землю.
Однако удар оказался недостаточной силы, и Алексей быстро пришел в себя и набросился на Петрова с кулаками, но не рассчитав свои силы, был тут же отброшен сильным ударом.
Затем последовали удар ногой в пах, а затем в голову.
Прошло какое-то время.
Придя в себя от ударов, Алексей огляделся, но Петрова рядом уже не было. Только где-то в темноте слышался топот убегающих ног.
Ночная мгла поглотила беглеца.
Машину трясло и кидало из стороны в сторону, когда колеса натыкались на рытвины и ухабы.
Просунув голову в небольшое отверстие в окошке, Геннадий пытался понять, где они находятся, а именно в каком районе города. Но сколько он ни вглядывался, узнать местность так и не смог.
Темная, безлунная ночь поглотила не только окружающую ее природу, но и его непутевую жизнь.
Только сейчас, оказавшись в такой сомнительной ситуации, Киселев все сильнее чувствовал приближение смерти. По телу пробежала нервная дрожь. Жить хотелось, как никогда.
Он вернулся и сел на свое место.
Почувствовав под собой что-то мягкое, он вытянул уставшие от напряжения ноги.
От слабости и побоев, которыми его истязали в милиции, заставляя взять на себя убийство Скрябина, болела и кружилась голова. Глаза закрывались, смертельно хотелось спать. Тяжело вздохнув, Геннадий стал трясти головой, пытаясь разогнать сон.
Думать о смерти не хотелось.
Машину вновь подбросило. Сбавив скорость, водитель повернул направо, затем снова стал набирать скорость. Тряска усилилась.
«Значит, уже выехали за пределы города, – подумал Геннадий. – Интересно, и куда же они надумали меня завезти. Может, решили пристрелить меня…»
Прижавшись к металлическому борту машины, Киселев прикрыл глаза и задумался. Вспомнился разговор с начальником уголовного розыска капитаном Кудимовым и его тяжелые кулаки.
Однако, как тот ни пытался выбить у Киселева информацию о сути разговора с капитаном Петровым, ничего у него не вышло. Теперь, вспоминая о прошедшем, Геннадий вдруг почувствовал, как его прошиб пот. Спина была мокрой, на лбу выступили капельки холодной влаги.
«Вот черт! – подумал Геннадий. – И как же я мог забыть о первом разговоре и избиении меня этим шакалом – начальником уголовного розыска. В разговоре тот заикнулся о Петрове, при этом извергая оскорбления в адрес Владимира Сергеевича. Уже тогда намечалась какая-то пакость против Петрова». Киселев тяжело вздохнул. «А я, дурак, и не придал этому никакого значения и не попытался предупредить товарища, – Геннадий махнул рукой. – Только и думал о себе и о своей шкуре. Наверняка и за Владимиром Сергеевичем уже идет охота».
Мысли неожиданно были нарушены. Машина резко остановилась, стукнула дверца, и послышались шаги.
Дверь будки открылась, и грубый мужской голос прокричал:
– Эй ты, выходи. Уже приехали.
Выходить не хотелось.
«Ну вот и пришел мой конец, – с грустью подумал Геннадий. – И все же я сделал неправильно, что не предупредил капитана Петрова об опасности».
Повторный окрик вернул его в настоящее. Свежий воздух проник внутрь кузова. Почувствовав холодок во всем теле, Киселев сделал попытку вернуться к своему месту, но его остановили:
– Скотина, – раздался все тот же грубый голос. – Ну и долго ты думаешь так стоять и дожидаться нового приглашения?
Кто-то схватил Геннадия за ногу и рванул ее на себя. Не устояв, Киселев упал на землю. От удара в глазах поплыли темные круги. Сил подняться уже не было.
Ударив носком сапога лежащего на земле Киселева, сержант пробурчал:
– Хватит валяться. Вставай. Или думаешь, что я буду тащить тебя на себе? Не выйдет.
Его схватили за руки и резко поставили на ноги. Голова закружилась, тошнота подступила к горлу. Ослабевшие ноги отказывались держать тело. Его шатало.
Удар в спину заставил Геннадия двинуться с места.
Развернув машину в сторону небольшого леса, водитель включил фары. Лес осветился. Ударив Геннадия по плечу, стоявший рядом сержант милиции крикнул:
– А теперь давай, беги.
Сделав несколько шагов в сторону леса, Геннадий услышал за спиной щелчки автоматных затворов. Он остановился, повернул голову и посмотрел на своих палачей.
Киселев громко рассмеялся и сказал:
– Ну что ж, господа, как видно, сегодня не мой день.
Пробежав метров двадцать – двадцать пять, Геннадий почувствовал, как ослабевшие ноги начали подкашиваться. Зацепившись за первую попавшуюся кочку, он споткнулся и повалился на землю.
В момент падения неожиданно раздалась автоматная очередь. Резкая боль пронзила тело Киселева. Он вскрикнул и потерял сознание.
Убедившись, что Киселев мертв, бандиты в милицейских формах пошли к машине.
