Заметив, что лежащий на полу участковый инспектор милиции открыл глаза, один из парней улыбнулся.
– Вот видишь, а ты, дурак, испугался, – один из молодых людей обратился к другому. – Да как это дерьмо, – он плюнул, а затем указал взглядом на Петрова, – не тонут, а тем более не сдыхают. Если, конечно, мы ему в этом не поможем, – парень громко рассмеялся. – Ладно, – оборвал он себя, – хватит этих дискуссий и начнем разбираться. Шеф ждет. Желает как можно быстрее получить информацию.
Сделав несколько шагов и приблизившись к лежащему на полу Петрову, тот, который спешил получить информацию для шефа, со всего размаху ударил участкового инспектора ногой.
Задохнувшись от нехватки воздуха, Владимир Сергеевич охнул и сжался в комок. Второй удар в голову опрокинул его на бок. От резкой боли голова пошла кругом, изо рта пошла кровь. Тошнота подступила к горлу.
Не дав Петрову опомниться, его схватили за руки и рванули с пола. Стоять не было сил, ноги вдруг ослабели и подкосились. Неожиданно для Петрова и тех, кто его избивал, в стену кто-то уверенно и сильно постучал.
Остановившись, один из парней, видимо, старший, поднялся со своего места и вышел из помещения.
Вернулся через минуту.
– Итак, ребята, шеф просил быть «аккуратнее и ласковее» с этим ментом, – он замолчал. – Но, – нарушил он молчание, – есть одно небольшое «но».
Не поняв смысла сказанного, его товарищи молчали.
– А значит, – сделал паузу старший, – требуется бить больнее и бить до тех пор, пока эта задница, – парень протянул руку, указывая на Петрова, – сам лично не попросит остановиться.
Прошел час.
Остановив своих людей, старший группы поднялся со стула и передвинул его ближе к лежащему на полу Владимиру Сергеевичу, затем, глядя тому в глаза, сказал:
– Ну что, участковый, начнем, наверное, развязывать язык, – он посмотрел на товарищей. – Или будем продолжать молчать? – обратился он к Петрову. Но что-то вдруг вспомнил и улыбнулся. – Извини, забыл. Понимаю, ты хотел бы знать, что же от тебя требуют, – парень сделал паузу. – А требуется от тебя, во-первых, рассказать, что передал тебе твой друг Киселев? Я имею в виду информацию, которую тот получил от живого Скрябина. И во-вторых, куда мог спрятать Павел Егорович компрометирующие материалы, касающиеся высокопоставленных лиц? Ответишь – будешь жить. Ну, а если нет, не обессудь.
Наступила продолжительная пауза.
Подняв свой зад со стула, старший группы посмотрел на участкового инспектора милиции.
Но поняв, что милиционер говорить не собирается, возмутился. Гримаса недовольства появилась на его лице.
– Ну и что, сука, так и будем молчать или как?
Оторвав тяжелую голову от пола, Владимир Сергеевич взглянул на говорившего, однако отвечать не спешил.
– Старшой, – раздался голос из глубины помещения, – а этот-то, козел, улыбается. И как это тебе? Вот мне лично показалось, что он положил на тебя с прибором. Может, ему добавить, а?
Оборвав своего товарища, тот ответил:
– Погоди, идиот. Руки еще успеешь приложить. Все-таки надеюсь, что он одумается.
– Ну что ж, тебе виднее, старшой.
Пролетело несколько минут. Так и не дождавшись от Петрова ответа, старший, махнув рукой и обращаясь к своим подопечным. крикнул:
– Продолжайте!
Утренний солнечный свет проник в палату и упал на лицо спящего человека. Отмахиваясь, как от назойливой мухи, он с какой-то неохотой открыл глаза.
Прислушался.
Откуда-то со стороны послышалась человеческая речь. Оторвав голову от подушки, Владимир Сергеевич попытался подняться с кровати, однако появившиеся перед глазами темные круги, легкая слабость и головокружение заставили его отказаться от этой затеи.
Пролетело несколько минут. Головокружение прошло, но слабость в теле давала пока о себе знать.
Лежать на боку, который сильно болел, было невыносимо. Перевернувшись на спину, Владимир Сергеевич поднял глаза. В поле зрения попал белый и, как казалось Петрову, мрачный потолок.
Он задумался.
Вспомнился темный и сырой подвал, те люди, которые его избивали и требовали выдать информацию, – все эти воспоминания расплывались в еще не окрепшем сознании Петрова. И сколько он ни пытался в деталях восстановить лица своих карателей в памяти, их образы постоянно как будто ускользали, то появляясь сумрачными силуэтами, то так же быстро исчезая.
Вдруг послышался скрип открываемой двери, а затем раздались шаги. Повернув голову, Владимир Сергеевич посмотрел на вошедшего мужчину и удивился.
Молодцеватой походкой с широкой улыбкой на лице в палату вошел олигарх Равиль Мухтарович Бекташев, поверх одежды которого был наброшен белый халат.
Нагнувшись и приподняв стоявший в углу помещения одинокий стул, он передвинул его ближе к кровати и сел.
– Не удивляйтесь, Владимир Сергеевич, это действительно я, Бекташев Равиль Мухтарович, как говорится, собственной персоной. Зрение ваше, участковый инспектор, вас не обманывает, – сделав паузу, он оглядел комнату. – Узнав, что вы попали в больницу, а тем более не по своей воле, я решил поспешить навестить вас и, как ни странно покажется, извиниться.
