Въ понедльникъ утромъ, безъ четверти девять, Гербертъ ушелъ въ свою контору, сказавъ, что вернется черезъ часъ или два и отвезетъ меня въ Гаммерсмитъ. Когда онъ вернулся, мы отправились завтракать въ трактиръ, который мн казался тогда очень роскошнымъ, но кушанье было плохое, а скатерти и платье лакеевъ очень грязно. Позавтракавъ тамъ за умренную цну, мы вернулись въ гостиницу Барнарда, захватили мой небольшой чемоданъ и сли въ омнибусъ, ходившій въ Гаммерсмитъ.
Отецъ Герберта, м-ръ Покетъ сказалъ мн, что онъ очень радъ меня видть и надется, что и я также не прочь съ нимъ познакомиться. Онъ былъ еще довольно моложавъ, не смотря на слегка растерянное выраженіе лица и сильную едину. Его растерянность была немного смшна; онъ впрочемъ, самъ понималъ это и мирился съ тмъ, что надъ нимъ иногда смялись. Тутъ же сидла его жена на кресл подъ деревомъ и читала какую-то книгу, положивъ ноги на другое кресло.
— Белинда, — сказалъ онъ ей, — я надюсь, что ты поздоровалась съ м-ромъ Пипомъ? — и при этомъ тревожно приподнялъ свои брови.
Жена отвела глаза отъ книги и сказала: «да». Посл того разсянно улыбнулась мн и спросила, нравятся ли мн духи. Такъ какъ вопросъ этотъ не вязался съ предыдущимъ разговоромъ, то я приписалъ его ея гордости.
М-съ Покетъ была единственная дочь уже умершаго кавалера, который воображалъ, что непремнно долженъ былъ быть дворяниномъ и даже барономъ, и что только злоба противниковъ помшала его повышенію. Дочь свою онъ воспиталъ въ такомъ же ослпленіи, внушилъ ей гордость, не позволялъ заниматься домашнимъ хозяйствомъ. Дочь была достойна своего отца; она только читала книги о дворянств или сидла въ гостиной, но ничего не умла длать. М-ръ Покетъ женился на ней, когда былъ еще молодъ. Родитель молодой двушки сказалъ м-ру Покетъ, что его невста «кладъ, достойный принца», но приданаго за ней не далъ, такъ какъ самъ не имлъ ничего. М-ръ Покетъ сталъ пожизненнымъ владльцемъ «клада, достойнаго принца», но отъ этого онъ не сдлался счастливымъ. Вс жалли м-съ Покетъ за то, что она вышла замужъ не за титулованнаго человка, и упрекали м-ра Покета за то, что онъ не сумлъ добыть себ никакого титула.
М-ръ Покетъ повелъ меня въ домъ и показалъ мн мою комнату: она была очень удобная и хорошо убранная. Затмъ онъ постучался въ другія двери и познакомилъ меня съ своими жильцами; ихъ было двое — Друмль и Стартопъ. Друмль, старообразный молодой человкъ, тяжеловсный и неуклюжій, сидлъ и что-то насвистывалъ. Стартопъ, моложе его и годами и видомъ, читалъ, сжимая голову обими руками, точно боялся, что ее разорветъ отъ слишкомъ большого заряда знанія.
Я скоро замтилъ, что м-ръ и м-съ Покетъ не хозяева у себя дома, что они точно боялись кого-то, и скоро узналъ, что боятся они своей прислуги, которая всмъ распоряжается. Такое хозяйство было очень разорительно, такъ какъ прислуга считала своей обязанностью не скупиться на пищу и питье для себя и принимать много гостей. Мн казалось, что было выгодне столоваться въ кухн, такъ какъ тамъ вкусне ли, чмъ за нашимъ столомъ. Я еще не прожилъ и недли у нихъ въ дом, какъ м-съ Покетъ получила письмо отъ незнакомой сосдки, которая писала, что видла, какъ нянька била маленькаго бэбэ. Это сообщеніе страшно разстроило м-съ Покетъ, и она даже расплакалась, говоря, что не понимаетъ, зачмъ сосди вмшиваются въ чужія дла.
Гербертъ разсказалъ мн, что м-ръ Покетъ учился въ университет и оказалъ большіе успхи, но, имвъ счастіе жениться на м-съ Покетъ въ очень молодые годы, онъ этимъ повредилъ всей своей жизни и сталъ настоящей ломовой лошадью.
За обдомъ разговоръ шелъ между м-съ Покетъ и Друмлемъ, въ то время, какъ я устремлялъ все свое вниманіе на ножъ и вилку, ложку, стаканъ, рюмку и другія орудія самоистязанія. Говорилось больше всего о дворянств, о разныхъ титулахъ и отличіяхъ; никто изъ присутствующихъ не принималъ въ немъ участія, и видно было, что этотъ разговоръ всмъ надолъ. Во время такой бесды прибжали изъ кухни возвстить о домашнемъ бдствіи. Кухарка пережарила ростбифъ. Къ моему несказанному удивленію, я впервые увидлъ, какъ м-ръ Покетъ облегчаетъ свою душу. Онъ положилъ на столъ ножикъ и вилку, запустилъ об руки въ волосы и, казалось, употреблялъ вс усилія, чтобы приподнять себя съ мста. Продлавъ это, онъ спокойно продолжалъ обдать.
Посл обда привели знакомиться дтей: четырехъ маленькихъ двочекъ, двухъ маленькихъ мальчиковъ, кром бэбэ, который могъ быть и мальчикомъ и двочкой, и ближайшаго преемника бэбэ, который былъ еще въ пеленкахъ. Ихъ привели дв няньки: Флопсонъ и Миллерсъ, съ такимъ видомъ, точно он были вербовщиками, набиравшими дтей, а м-съ Покетъ глядла на юныхъ дворянъ, какими они должны были бы быть, совершенно не зная, что съ ними длать.
— Вотъ! дайте мн вашу вилку, ма'амъ, и возьмите бэбэ, — сказала Флопсонъ. — Не этой рукой, а не то онъ очутится головой подъ столомъ.
Повинуясь этому совту, м-съ Покетъ взяла его другой рукой, и голова бэбэ очутилась надъ столомъ, о чемъ міру возвстилъ отчаянный вопль.
