Бентли Друмль былъ такой сварливый малый, что смотрлъ даже на книгу, которую бралъ въ руки, точно авторъ хотлъ нанести ему кровное оскорбленіе: такъ же нелюбезно относился и къ знакомымъ. Тяжеловсный по природ, неловкій въ движеніяхъ, съ апатичнымъ толстымъ лицомъ и неповоротливымъ языкомъ, который какъ будто съ трудомъ поворачивался у него во рту, — онъ кром того былъ лнивъ, спсивъ, скупъ, скрытенъ и подозрителенъ. Сынъ богатыхъ родителей, которые ростили такого милашку, пока не сообразили, что онъ уже великовозрастный тупица, Бентли Друмль попалъ къ м-ру Покету, когда былъ головою выше этого джентльмена и втрое его толще.
Стартонъ былъ избалованъ матерью и проживалъ дома, когда ему слдовало находиться въ школ, но онъ былъ всей душой преданъ своей матери и восхищался ею безъ мры; по словамъ Герберта, онъ походилъ на нее, какъ, дв капли воды. Гербертъ былъ мой неразлучный товарищъ и другъ. Я предоставилъ мою лодку въ его распоряженіе, и благодаря этому онъ такъ же часто прізжалъ въ Гаммерсмитъ, какъ я въ Лондонъ. Мы во всякіе часы сновали по дорог между этими двумя пунктами. И я до сихъ поръ люблю эту дорогу (хотя она уже не такая пріятная, какъ была прежде) по воспоминаніямъ юности, впечатлительной и исполненной надеждъ.
Вотъ при какихъ условіяхъ сложилась моя новая жизнь, и началось мое образованіе. Вскор я привыкъ къ мотовству и тратилъ такое количество денегъ, которое нсколько мсяцевъ тому назадъ показалось бы мн баснословнымъ, но учился при всемъ томъ старательно. Большой заслуги въ этомъ не было, я могъ гордиться только тмъ, что у меня хватало смысла понимать свое невжество. Съ помощью м-ра Покета и Герберта я длалъ быстрые успхи; мои руководители всегда были готовы помочь мн, и на моемъ пути не было помхъ; я былъ бы такимъ же осломъ, какъ Друмль, если бы не успвалъ чему-нибудь научиться.
Прошло нсколько недль посл моего разговора съ Уэммикомъ, я вздумалъ написать ему записку и предложить отправиться къ нему въ гости какъ-нибудь вечеромъ. Онъ отвчалъ мн, что очень радъ и будетъ меня ждать въ контор въ шесть часовъ. Туда я и пошелъ и засталъ его въ ту минуту, когда съ послднимъ ударомъ часовъ онъ запиралъ несгораемый шкапъ и пряталъ ключъ въ карманъ.
— Хотите итти пшкомъ? — спросилъ онъ.
— Разумется, если вы согласны.
— И очень, — отвчалъ Уэммикъ:- просидть, согнувшись, за конторкой весь день не легко, и я буду радъ размять ноги. Итакъ вы еще не обдали у м-ра Джагерса? — спросилъ онъ, пройдя нсколько шаговъ.
— Нтъ еще.
— Онъ говорилъ со мной объ этомъ сегодня, когда услышалъ, что вы собираетесь ко мн. Вы, вроятно, скоро получите приглашеніе. Онъ хочетъ также пригласить и вашихъ пріятелей. Ихъ трое, не правда ли?
Хотя я и не привыкъ считать Друмля въ числ пріятелей, но отвчалъ:
— Да.
— Ну, такъ вотъ онъ собирается позвать всю ораву.
Такое выраженіе не показалось мн лестнымъ.
— Будьте спокойны, онъ угоститъ васъ на славу. Разнообразія въ кушаньяхъ не ждите, но они будутъ превосходнаго качества. Знаете, какой онъ чудакъ, — продолжалъ Уэммикъ, помолчавъ:- онъ никогда не запираетъ на ночь ни дверей, ни оконъ.
— Ею никогда не обворовывали?
— То-то и есть, что нтъ! Онъ говоритъ и высказываетъ это публично:- желалъ бы я видть человка, который меня обокрадетъ. Господи помилуй, я сто разъ слышалъ, какъ онъ говорилъ отъявленнымъ разбойникамъ: «вы знаете, гд я живу; у меня ни одного засова не задвигается, ни одного замка не запирается, отчего вы не попытаетесь обокрасть меня? Послушайте, неужели это васъ не соблазняетъ?» Ни одинъ изъ нихъ, сэръ, не ршится на это, ни за какія блага въ мір.
— Они такъ боятся его?
— Боятся его? — повторилъ Уэммикъ. — Конечно, они его боятся. Да къ тому же онъ и ловокъ, хоть и держитъ ихъ въ страх. Серебра у него ни-ни, все поддлка.
— Такъ что воры не многимъ поживились бы, если бы и задумали…
— Но онъ зато многимъ бы поживился, — перебилъ меня Уэммикъ, — и это имъ извстно. Онъ бы взялъ ихъ жизнь и жизнь еще десятка людей. Онъ взялъ бы все, что могъ. А невозможно сказать, чего бы онъ не могъ взять, если бы захотлъ.
Я задумался о такомъ влеченіи моего опекуна, когда Уэммикъ замтилъ:
— Что касается отсутствія серебра, то это происходитъ только отъ его глубокаго ума. У рки есть своя природная глубина, и у него своя природная глубина. Поглядите на его цпочку отъ часовъ. Она-то вдь изъ чистаго золота.
— И очень толстая, — замтилъ я.
— Толстая! — повторилъ Уэммикъ, — да, конечно. А часы у него тоже золотые и стоятъ сто фунтовъ, ни боле, ни мене. М-ръ Пипъ, въ нашемъ город около семисотъ воровъ, которые прекрасно знаютъ про эти часы: и между ними не найдется ни одного, который бы ршился дотронуться до этой цпи, какъ будто она изъ раскаленнаго желза.
Разговаривая такимъ образомъ, мы незамтно дошли до небольшого деревяннаго домика, притаившагося въ саду, съ плоской крышей, выкрашенной, какъ батарея съ пушками.
— Моя работа, — сказалъ Уэммикъ:- мило, не правда ли?
