Только когда кто-то дотронулся до моего плеча, я вздрогнулъ и обернулся. Я вздрогнулъ еще сильне, когда очутился лицомъ къ лицу съ человкомъ въ сромъ плать. Вотъ ужъ никакъ не ожидалъ увидть его привратникомъ у миссъ Гавишамъ!
— Орликъ!
— Ахъ, молодой господинъ, перемнъ произошло много не только вашей жизни. Но войдите, войдите, мн не приказано держать ворота отпертыми.
Я вошелъ, онъ затворилъ ворота, заперъ ихъ и положилъ ключъ въ карманъ.
— Да, — сказалъ онъ, — оборачиваясь, когда прошелъ, нсколько шаговъ впереди меня, къ дому. — Вотъ и я здсь!
— Какъ вы сюда попали?
— Я пришелъ сюда на своихъ ногахъ. А сундукъ мой привезли на тачк.
— Вы пришли сюда за добромъ?
— Думаю, что не за зломъ, молодой господинъ.
Я вовсе не былъ въ этомъ увренъ.
— Значитъ вы оставили кузницу?
— Разв это похоже на кузницу? — отвчалъ Орликъ, обидчиво озираясь вокругъ.
Я спросилъ, давно ли онъ оставилъ кузницу Гарджери.
— Одинъ день здсь такъ похожъ на другой, что я право, не запомню.
Не желая продолжать съ нимъ разговора, я вошелъ въ домъ и пошелъ по длинному коридору, по которому когда-то проходилъ въ толстыхъ сапогахъ, а Орликъ позвонилъ въ колокольчикъ. Въ конц коридора я встртилъ Сару Покетъ: она, казалось, разъ навсегда пожелтла и позеленла, благодаря мн.
— О! — сказала она, — это вы, м-ръ Пипъ?
— Да, это я, миссъ Покетъ. И радъ, что могу вамъ сообщить, что м-ръ Покетъ и его семья здоровы.
— А поумнли ли они? — отвчала Сара, уныло качая головой:- лучше было бы имъ поумнть, чмъ быть здоровыми. Ахъ, Матью, Матью! Вы знаете дорогу, сэръ?
Конечно, я зналъ дорогу, потому что мн приходилось не разъ пробираться по ступенькамъ въ потьмахъ. Я поднялся по лстниц и по старинному постучался въ дверь.
— Стукъ Пипа, — услышалъ я голосъ миссъ Гавишамъ, и вслдъ затмъ:- Войдите, Пипъ.
Она сидла въ кресл у стараго стола, въ старомъ плать, скрестивъ об руки на клюк и опершись въ нихъ подбородкомъ, а глазами уставясь въ огонь. Около нея, держа въ рукахъ блый башмакъ, который никогда не былъ надванъ, и опустивъ голову, какъ бы разглядывая его, сидла нарядная дама, которой я никогда не видлъ.
— Войдите, Пипъ, — повторила миссъ Гавишамъ вполголоса, все еще не поднимая головы и не оглядываясь:- войдите, Пипъ, какъ поживаете Пипъ? Вотъ какъ, вы цлуете у меня руку, точно у королевы? Ну, что?
Она вдругъ, взглянула на меня и повторила съ угрюмой шутливостью:
— Ну, что?
— Я слышалъ, миссъ Гавишамъ, что вы были такъ добры и пожелали меня видть.
— Ну, что?
Лэди, которую я еще никогда не видлъ, подняла глаза и лукаво поглядла на меня, и тогда я увидлъ, что эти глаза глаза Эстеллы. Но она такъ перемнилась, такъ похорошла, такъ стала прекрасна, что мн показалось, что я все тотъ же, какимъ былъ прежде. Я вообразилъ, глядя на нее, что снова и навсегда превратился въ грубаго и простого мальчишку. О, какъ сильно охватило меня сознаніе разстоянія и неравенства и ея недоступности!
Она подала мн руку. Я что-то пробормоталъ объ удовольствіи снова ее видть, и что я давно ждалъ этого удовольствія.
— Вы находите, что она очень перемнилась, Пипъ? — спросила миссъ Гавишамъ съ жаднымъ взглядомъ и ударяя клюкой по стулу, въ знакъ того, чтобы я на него слъ.
— Когда я вошелъ, миссъ Гавишамъ, я совсмъ не узналъ Эстеллы, но теперь она мн напоминаетъ прежнюю…
— Что такое? Вы хотите сказать, что она напоминаетъ вамъ прежнюю Эстеллу? — перебила миссъ Гавишамъ. — Она была горда и дерзка, и вамъ хотлось уйти отъ нея. Разв вы не помните?
Я смущенно проговорилъ, что то было давно, и что я тогда ничего не понималъ, и тому подобное. Эстелла улыбалась съ полнымъ спокойствіемъ и говорила, что не сомнвается, что я былъ вполн правъ, и что она была очень непріятная особа.
— А онъ перемнился? — спросила миссъ Гавишамъ.
— Да, очень, — отвчала Эстелла, глядя на меня.
— Мене грубъ и простъ? — сказала миссъ Гавишамъ, играя волосами Эстеллы.
Эстелла засмялась и поглядла на башмакъ, который держала въ рук, и снова засмялась, поглядла на меня и положила башмакъ. Она все еще обращалась со мной, какъ съ мальчикомъ, а я былъ совсмъ очарованъ.
Ршено было, что я пробуду у нихъ весь день, а завтра уду въ Лондонъ. Мы поболтали еще немного, и миссъ Гавишамъ послала насъ вдвоемъ гулять въ заброшенный садъ, говоря, что потомъ я покатаю ее въ кресл, какъ бывало прежде.
— Я, должно, быть, была странная двчонка, — сказала Эстелла:- вы не знаете, что я спряталась и глядла на вашу драку въ саду; но я это сдлала и была очень довольна.
— Вы меня щедро наградили.
— Неужели? — отвчала она, разсянно. — Я помню, что очень не взлюбила вашего противника за то, что его привезли сюда.
— Мы теперь большіе друзья съ нимъ, — сказалъ я.
— Да, я припоминаю; вы занимаетесь подъ руководствомъ его отца?
— Да.
Я неохотно подтвердилъ это, потому что мн казалось, что это придаетъ мн мальчишескій видъ, а она и безъ того обращалась со мной, какъ съ мальчикомъ.
— Посл перемны въ вашей жизни вы перемнили и товарищей, — сказала Эстелла.
— Конечно, — отвчалъ я.
