Миссъ Гавишамъ прохаживалась по комнатѣ, гдѣ стоялъ длинный накрытый столъ; при звукѣ моихъ шаговъ она остановилась и обернулась. Она стояла въ эту минуту какъ разъ около заплеснѣвшаго свадебнаго пирога.
— Не уходите, Сара, — сказала она. — Что скажешь, Пипъ?
— Я завтра ѣду въ Лондонъ, миссъ Гавишамъ;- я тщательно обдумывалъ каждое свое слово:- и подумалъ, что вы позволите мнѣ проститься съ вами.
— Какимъ вы вырядились франтомъ, Пипъ, — сказала она, обводя вокругъ меня клюкой, какъ настоящая добрая волшебница.
— Мнѣ выпало на долю такое счастіе, съ тѣхъ поръ какъ я васъ не видѣлъ, миссъ Гавишамъ, — пробормоталъ я. — И я такъ за него благодаренъ, миссъ Гавишамъ!
— Ай, ай! — отвѣчала она, съ наслажденіемъ глядя на разстроенную и завистливую Сару. — Я видѣла м-ра Джагерса. Я слышала объ этомъ, Пипъ. Итакъ вы уѣзжаете завтра?
— Да, миссъ Гавишамъ.
— И васъ усыновляетъ богатая особа?
— Да, миссъ Гавишамъ.
— Не открывшая своего имени?
— Нѣтъ, миссъ Гавишамъ.
— И м-ръ Джагерсъ назначенъ вашимъ опекуномъ?
— Да, миссъ Гавишамъ.
Она положительно ликовала, задавая эти вопросы, до того ей была пріятна завистливая досада Сары Покетъ. — Прекрасно! — сказала она, — васъ ждетъ блестящая будущность. Будьте добры…. заслужите ее… и слушайтесь указаній м-ра Джагерса. Она поглядѣла на меня, поглядѣла на Сару, и завистливое лицо Сары вызвало жестокую улыбку на ея лицѣ. — Прощайте, Пипъ… вы всегда будете называться Пипомъ, да?
— Да, миссъ Гавишамъ.
— Прощайте, Пипъ.
Она протянула руку, и я, опустившись на колѣни, поднесъ ее къ губамъ. Я не загадывалъ впередъ, какъ прощусь съ нею: это вышло само собой. Она съ торжествомъ взглянула на Сару Покетъ, и я оставилъ мою добрую волшебницу, опиравшуюся обѣими руками на клюку, посреди тускло освѣщенной комнаты, около заплеснѣвшаго свадебнаго пирога, затянутаго паутиной.
Шесть дней, которые, казалось, должны были тянуться такъ долго, быстро пролетѣли, и день отъѣзда былъ уже близокъ. По мѣрѣ того, какъ истекали шесть вечеровъ, сокращаясь на пять, на четыре, на три, на два, я все болѣе и болѣе цѣнилъ общества Джо и Бидди. Въ этотъ послѣдній вечеръ я одѣлся въ новое платье и просидѣлъ въ моемъ великолѣпіи до тѣхъ поръ, пока не ушелъ спать. Они были въ восторгѣ. У насъ былъ горячій ужинъ съ неизбѣжной жареной курицей и стаканомъ грога, чтобы запить ее. Мы всѣ были очень грустны, хотя и притворялись веселыми.
Я долженъ былъ оставить нашу деревню въ пять часовъ утра; я сказалъ Джо, что желаю итти одинъ и самъ понесу свои вещи. Боюсь — сильно боюсь — что это желаніе явилось вслѣдствіе мысли о плохой одеждѣ Джо; мнѣ было стыдно подойти съ нимъ къ почтовой каретѣ. Я увѣрялъ себя, что ничего подобнаго не думаю, но, когда поднялся къ себѣ въ горенку, то мнѣ стало стыдно, и первымъ моимъ движеніемъ было спуститься внизъ и умолять Джо проводить меня утромъ. Но я этого не сдѣлалъ.
Всю ночь мнѣ снились почтовыя кареты, которыя завозили меня Богъ знаетъ куда, вмѣсто того, чтобы привести въ Лондонъ. Фантастическія неудачи моего путешествія занимали меня, пока не разсвѣло и не запѣли птицы. Тогда я всталъ, одѣлся наполовину и сѣлъ у окна, чтобы въ послѣдній разъ поглядѣть изъ него, и, сидя, заснулъ.
Бидди поднялась рано, чтобы приготовить мнѣ завтракъ; хотя а не проспалъ у окошка и часу, но, почувствовавъ дымъ кухоннаго очага, вскочилъ съ ужасной мыслью, что я должно быть опоздалъ. Но еще долго послѣ того, какъ я одѣлся и услышалъ стукъ чашекъ и блюдечекъ, я не рѣшался сойти внизъ. Я стоялъ и безпрестанно то отпиралъ, то затворялъ свой сундучокъ, пока наконецъ Бидди не позвала меня, говоря, что я опоздаю.
Завтракалъ я второпяхъ и безъ аппетита. Я всталъ изъ-за стола, проговоривъ оживленно, какъ будто только что вспомнилъ объ этомъ: «Однако, мнѣ, полагаю, надо итти!» и затѣмъ поцѣловалъ сестру, которая смѣялась и кивала головой, сидя по обыкновенію въ креслѣ, поцѣловалъ Бидди и охватилъ руками шею Джо. Послѣ того взялъ сундучокъ и вышелъ.
Поѣздка изъ нашего города въ столицу длилась около пяти часовъ. Было уже за полдень, когда четырехмѣстная почтовая карета, въ которой я ѣхалъ, добралась до Лондона.
М-ръ Джагерсъ прислалъ мнѣ, какъ обѣщалъ, свой адресъ; онъ жилъ въ улицѣ Литль-Бритенъ и приписалъ на визитной карточкѣ: «какъ разъ по ту сторону Смитфильда и около конторы дилижансовъ». И дѣйствительно, не успѣлъ я сѣсть въ наемную карету, какъ мы уже пріѣхали въ мрачную улицу и остановились у открытой двери, на которой была надпись: «Контора м-ра Джагерса».
— Сколько вамъ? — спросилъ я извощика.
Извощикъ отвѣчалъ:
— Шиллингъ, но отъ васъ зависитъ прибавить.
Конечно, я ровно ничего не прибавилъ.
— Пусть будетъ шиллингъ, — замѣтилъ извощикъ. — Я нежелаю попасть въ бѣду. Я знаю его! — Онъ зловѣще подмигнулъ на надпись съ именемъ м-ра Джагерса и покачалъ годовой.
Извощикъ получилъ шиллингъ, влѣзъ, не безъ труда, на козлы и уѣхалъ (мнѣ показалось съ облегченнымъ сердцемъ), а я вошелъ въ контору, съ чемоданомъ въ рукахъ, и спросилъ:
— Дома ли м-ръ Джагерсъ?
