Гербертъ Покетъ былъ прямодушенъ и обходителенъ, и это сразу привлекало къ нему; онъ такъ откровенно говорилъ со мной, что скрытность была бы съ моей стороны неблагодарностью. Поэтому я разсказалъ ему всю правду о себѣ и особенно подробно объяснилъ ему, что мнѣ запрещено узнавать, кто мой благодѣтель. Я разсказалъ ему, что воспитанъ кузнецомъ въ глухой деревнѣ и незнакомъ съ приличіями, и буду ему благодаренъ, если онъ научитъ меня хорошему обращенію.
— Съ удовольствіемъ, — отвѣчалъ онъ, — хотя рѣшаюсь сказать вамъ, что вы скоро освоитесь съ новымъ своимъ положеніемъ. Мы, конечно, будемъ часто видѣться, и я бы желалъ, чтобы вы просто звали меня по имени — Гербертъ.
Я поблагодарилъ его и согласился, сказавъ ему, что меня зовутъ Филиппъ.
— Мнѣ не по душѣ звать васъ — Филиппъ. — отвѣчалъ онъ, улыбаясь, — это имя напоминаетъ добраго мальчика изъ дѣтской азбуки, который былъ такъ лѣнивъ, что упалъ въ прудъ, или такъ жиренъ, что не могъ глазъ раскрыть, или такъ скупъ, что берегъ свой кэкъ до тѣхъ поръ, пока его мыши не съѣли, или же такъ упорно разорялъ птичьи гнѣзда, что былъ наконецъ съѣденъ медвѣдемъ, жившимъ по сосѣдству. Я вамъ скажу, какое имя мнѣ нравится, — вы не обидѣтесь?
— Я не обижусь, — отвѣчалъ я, — но я васъ не понимаю.
— Хотите, я буду звать васъ Генделемъ? Есть чудное музыкальное произведеніе Генделя: «Гармоничный Кузнецъ».
— Съ большимъ удовольствіемъ.
— Итакъ, любезный Гендель, — сказалъ онъ, поворачиваясь и отворяя дверь, — обѣдъ нашъ готовъ, и я прошу васъ сѣсть за столъ на первое мѣсто, такъ какъ вы хозяинъ.
Мы уже кончали обѣдать, когда я напомнилъ Герберту про его обѣщаніе разсказать мнѣ все, что онъ знаетъ про миссъ Гавишамъ.
— Вѣрно, — отвѣчалъ онъ, — сейчасъ исполню обѣщанное. Но позвольте мнѣ, Гендель, замѣтить вамъ, что въ Лондонѣ не принято брать ножъ въ ротъ — изъ опасенія порѣзаться — и что для этого есть вилка, хотя и ее не слѣдуетъ далеко совать въ ротъ. Объ этомъ почти не стоитъ говорить, но только лучше дѣлать такъ, какъ всѣ дѣлаютъ. Также и ложку берутъ рукой не сверху, а снизу. Это имѣетъ двѣ выгоды. Вы лучше попадаете въ ротъ (что собственно и требуется) и, кромѣ того, вы не будете напрасно подымать правый локоть.
Онъ такъ шутливо сдѣлалъ эти дружескія замѣчанія, что мы оба разсмѣялись, и я даже не покраснѣлъ.
— Теперь перейдемъ къ миссъ Гавишамъ. Вы должны знать, что миссъ Гавишамъ была избалованное дитя. Мать ея умерла, когда она была младенцемъ, и отецъ ей ни въ чемъ не отказывалъ. Отецъ ея, провинціальный джентльменъ изъ вашей мѣстности, былъ пивоваромъ. Я не знаю, зачѣмъ люди хвалятся тѣмъ, что варятъ пиво; можно однако варить пиво и оставаться джентельменомъ; между тѣмъ нельзя печь хлѣбъ и быть джентельменомъ. Мы это видимъ каждый день.
— Однако джентльменъ не можетъ содержать кабакъ, не правда ли? — спросилъ я.
— Ни подъ какимъ видомъ, — отвѣчалъ Гербертъ:- но кабакъ можетъ содержать джентльмена и даже дворянина. Хорошо! М-ръ Гавишамъ былъ очень богатъ и очень гордъ. Также горда была и его дочь.
— Миссъ Гавишамъ была единственная дочь? — спросилъ я.
— Не торопитесь, я сейчасъ вамъ скажу. Нѣтъ, она была не единственнымъ ребенкомъ; у нея былъ еще сводный братъ: ея отецъ тайкомъ женился во второй разъ. На своей кухаркѣ, кажется.
— Я думаю, что онъ былъ гордъ, — сказалъ я.
— Милый Гендель, онъ былъ гордъ. Онъ женился на второй женѣ тайкомъ, потому что былъ гордъ; она потомъ умерла. Когда она умерла, онъ, должно быть, впервые признался дочери въ томъ, что сдѣлалъ, и тогда сынъ сталъ членомъ семейства и жилъ съ ними въ томъ домѣ, куда вы ходили. Сынъ оказался буйнымъ, расточительнымъ и непочтительнымъ… вообще никуда негоднымъ человѣкомъ.
Въ концѣ концовъ отецъ лишилъ его наслѣдства; но, умирая, смягчился и завѣщалъ ему часть состоянія, хотя не столь значительную, какъ миссъ Гавишамъ. Выпейте еще рюмку вина и извините, если я замѣчу, что вы напрасно такъ закидываете голову, когда пьете — это совсѣмъ не красиво.
Я сдѣлалъ это, увлекшись до самозабвенія его разсказомъ. Я поблагодарилъ его и извинился. Онъ сказалъ: «не за что», — и продолжалъ:
— Миссъ Гавишамъ стала богатой наслѣдницей и, какъ можете легко себѣ представить, считалась очень выгодной невѣстой. Ея сводный братъ тоже получилъ достаточныя средства къ жизни, но, благодаря прежнимъ долгамъ и новому мотовству, скоро прожилъ ихъ. Онъ плохо ладилъ съ сестрой, даже хуже, чѣмъ съ отцомъ; многіе думали, что онъ смертельно ее ненавидѣлъ за то, что она будто бы возстановляла противъ него отца. Теперь я подхожу къ самой жестокой части разсказа, но прерву его, чтобы замѣтить вамъ, мой дорогой Гендель, что салфетка ни за что не влѣзетъ въ стаканъ.
Зачѣмъ я старался запихать салфетку въ стаканъ, я самъ не знаю. Но я изо всѣхъ силъ тискалъ ее туда, не замѣчая того, что дѣлаю. Я опять поблагодарилъ его за совѣта; онъ снова отвѣтилъ самымъ веселымъ тономъ:
