Блик полностью

Вдруг начинает звонить гигантский колокол в башне замка – этот звук знаменует наступление ночи. Он такой громкий, что его слышно даже внизу горы и в самом центре города, а от его звучности начинает дрожать воздух.

Когда шум стихает, Мидас проводит рукой по моей щеке.

– Увидимся утром. Сегодня обязательно отдохни как следует. Завтра у нас много дел.

– Хорошо.

Я провожаю его до двери клетки, и Мидас выходит, плотно закрывая ее за собой и надежно запирая. Он прячет ключ в карман и легонько похлопывает по нему – напоминание, что никто не сможет до меня добраться, что он и только он один может открыть мою клетку.

– Доброй ночи, Драгоценная.

Я обхватываю руками прутья.

– Доброй ночи.

Кивнув на прощание, Мидас уходит, и за ним закрывается дверь спальни.

Счастливая улыбка тут же слетает с лица, как вода, капающая с медленно тающего снега. Я пытаюсь не думать о том, куда он идет, чем займется. Она – его жена, а я – позолоченный питомец, которого она терпит.

Я поворачиваюсь и приваливаюсь спиной к решетке, обвожу взглядом стул, стол, подушки, лежащие на кровати с балдахином, сбившиеся в кучу одеяла. Здесь у меня есть все, что нужно, все удобства, о которых я не могла и мечтать.

Мидас ни разу меня не подводил. Мне больше не угрожает опасность. Не нужно каждую секунду каждого дня волноваться. Он сдержал обещание, сдержал сразу же, как меня нашел.

Тогда почему, когда закрывается дверь этой клетки, я все равно чувствую себя потерянной?

– Эй, Золотце, это ты?

Я замираю, услышав зычный голос Кега, и останавливаюсь. Все солдаты, стоящие в очереди за своей порцией ужина, смотрят на меня.

Удивлена, что Кег высмотрел меня в толпе. Я думала, что довольно неплохо научилась быть невидимкой. Но, видимо, ночью я как маяк. Сияю золотом в свете костров, пока другие окутаны чернотой.

– Я знаю, что ты меня слышишь, девочка. Тащи сюда свой зад!

Смиренно вздохнув, я поворачиваюсь и бреду к костру. Когда я подхожу, солдаты передо мной расступаются, обходя стороной. Наверное, по лагерю прошел слушок о том, как Озрик преподал урок тем солдатам.

Кег вываливает полные ложки еды в миски ждущих солдат, когда я останавливаюсь перед ним. Как и тогда за завтраком, он помешивает в огромном котле – но сейчас не кашу, а суп.

– Где ты пропадала? Последние два дня я тебя у своего костра не видел, – нахмурившись, говорит он.

– Немного простыла. – Несмотря на то, что швырнула Ходжата, как клочок бумаги, лекарь был очень внимателен, убедился, что у меня есть лекарства, еда и шкуры.

Кег нетерпеливо щелкает пальцами в сторону другого солдата, чтобы тот протянул ему миску за своей порцией.

– Жаль это слышать, – говорит он. – Знаешь, что полезно при простуде?

– Что?

Меня оглядывают карими глазами.

– Есть мою еду, которую я подаю у моего костра.

Я фыркаю.

– Извини. Теперь буду знать.

– Уж постарайся, – важно кивнув, отвечает он. – Тебе уже лучше?

– Намного. – И это правда. Головная боль прошла, горло больше не дерет. Даже кашля нет. Да и ребра, плечо и лицо полностью зажили.

– Хорошо, тогда теперь у тебя нет предлога отказываться от еды. – Он предупреждающе поднимает руку, смотря на стоящих в очереди мужчин, чтобы те перестали подходить, а потом берет из груды железную чашку и пихает ее мне в руки. – Сегодня вечером получишь дополнительную порцию, потому что утро ты пропустила.

– Эй, от твоего завтрака меня круто пронесло. Можно и мне дополнительную порцию? – грубо хохочет какой-то мужчина.

– Нет, – огрызается Кег. – И тебя пронесло, потому что целый день форма на жирный живот давит, – парирует он, и другие солдаты заливаются смехом.