Блиц-концерт в Челси полностью

После долгих разговоров Кэтлин призналась, что ничего не может поделать. Никогда раньше Энн не шла против воли матери, но на этот раз Кэтлин чувствовала – дочь поступит по-своему. Она решила выйти за Сесила и выйдет. В тот вечер мы говорили и о многом другом, в том числе и о Пенти, чье будущее все сильнее беспокоило Кэтлин. Думаю, в глубине души она считала, что старшая дочь достойна большего. У Сесила не было ни цента за душой, только его армейское жалованье. А Энн работала в Сити, получала приличную зарплату и привыкла если не к роскоши, то к определенному уровню комфорта. Но Сесил был молод, и он принадлежит к тем людям, которые умеют добиваться своего. Канада – страна больших возможностей. Так неужели после войны у парня не будет шанса найти себя? Хотя дело даже не в этом, была одна вещь, которая поражала и трогала меня до глубины души: удивительная связь, возникшая между этими юными созданиями. Кто-то назвал бы ее плотским влечением, страстью, но я называла ее любовью – самое сильное и самое загадочное из всех человеческих чувств. Я видела любовь, проступающую сквозь ужасы войны, свидетелями которых мы стали за месяцы «Блица». Любовь, значившую гораздо больше, чем все бомбы, страдания и даже физическое уничтожение. Я видела в бомбоубежище пожилую пару: во время самых ожесточенных налетов они сидели обнявшись, не замечая никого вокруг, полностью сосредоточенные друг на друге. Я видела мужей и жен, которые вновь обретали друг друга, после того как думали, что один из них погиб. Эти встречи были наполнены столь острыми эмоциями, что смотреть на них становилось больно. Такой же – а возможно, и более острой – была любовь матерей, ищущих своих потерявшихся детей, поскольку их любовь всегда оставалась бескорыстной, свободной от того едва уловимого гнета, который сопровождает любовь, жаждущую ответного чувства. Я видела, что сейчас между Сесилом и Энн протянута эта таинственная нить, и какое мы имеем право препятствовать их союзу? По возрасту я была гораздо ближе к ним, чем Кэтлин, и с полным правом встала на сторону влюбленных.

Энн и Сесил поженились в середине марта в мэрии Челси. Мы с Ричардом устроили для молодоженов скромный праздничный обед в отеле «Ройял Корт». Мистер Уайльд сотворил настоящее чудо: он не только раздобыл белые розы для украшения столов, но испек небольшой свадебный торт с белым кремом и марципановой фигуркой купидона. Ради этого торта мы с Кэтлин отказались от нашего недельного пайка на сахар и масло. Поначалу жених был несколько скован, но его шафер – молодой офицер из Королевского военного корпуса Канады – оказался человеком светским, он помог Сесилу освоиться, и вскоре тот чувствовал себя гораздо свободнее. Невеста в нарядном голубом платье и крошечной шляпке с тонкой вуалью была ослепительно хороша. И светилась от счастья. Я никогда не видела Энн такой красивой. Кэтлин напустила на себя радостный вид, и праздник прошел на ура. Мы выпили шампанского за здоровье молодых – мистер Уайльд добавил к столу несколько бутылок из своих личных запасов в качестве свадебного подарка военного времени. Сесил говорил, что после войны собирается увезти молодую жену в Канаду. Энн была в восторге от этой идеи. Кэтлин подобная перспектива расстроила еще больше. Мне нравился Сесил. Он был застенчив и неловок в общении с женщинами, что неудивительно, ведь большую часть жизни парень провел среди дикой природы на севере Канады. Сесил рассказывал нам о своем детстве: он рано осиротел, жил одиноко и замкнуто, хотя несчастным его нельзя было назвать. Шафер Сесила, напротив, оказался чрезвычайно общительным. Он сообщил нам, что его друг пользуется большой популярностью в полку и у него много приятелей. Мы предложили позвать кого-нибудь из них, но Сесил хотел пригласить только одного, самого близкого друга. Что касается Энн – она и вовсе не захотела звать подружек. В результате наша компания получилась небольшой и уютной, мы отлично провели время. Молодожены уехали на пару дней в короткое свадебное путешествие. Отпуск Сесилу обещали дать только в апреле, вот тогда-то они и устроят настоящий медовый месяц. Кэтлин вернулась вместе с нами на Чейн-Плейс, мы проговорили до самого вечера. Она была ужасно опечалена, замужество дочери совершенно не радовало ее. Постепенно грустное настроение Кэтлин передалось и мне, я даже начала сомневаться: не совершили ли мы ошибку, одобрив решение Энн. Но, как заметил Ричард, что толку от наших возражений – Энн совершеннолетняя и все равно вышла бы замуж, не спрашивая нашего одобрения.

– Скоро у тебя будет ребенок, но знаешь, – Кэтлин обратила ко мне свой печальный взор, – иметь детей – это не только радость и удовольствие. Тебе приходится так много отдавать им, а когда настает их черед, они ни от чего не желают отказываться ради тебя.