Блиц-концерт в Челси полностью

Я тоже не могла оставаться в убежище: под открытым небом я чувствовала себя гораздо спокойнее. Рыскать впотьмах в поисках зажигалок, а затем тушить их при помощи песка и ручного насоса – занятие на редкость увлекательное. Нас всех учили пользоваться пожарным оборудованием, но бросаться на снаряд с насосом было забавно: зажигалки оказались небольшими, и мы легко справлялись. Однако вдалеке, в районе Кройдона, мы видели зарево настоящего пожара, а это означало, что полыхает на подступах к Лондону. Мысль, что врагу удается проникать вглубь страны, прорывая оборону наших отважных спитфайеров, наполняла душу горечью и яростью. Погода последние недели стояла сухая и жаркая, поэтому вереск вспыхивал мгновенно. Мы сбивали пламя ветками, растянувшись цепью, как нас учили на занятиях по гражданской обороне. И хотя вид поднимающегося над холмами огненного зарева расстроил всех, победа над огненными языками у нас под ногами вселяла надежду и приносила некоторое облегчение.

Наконец прозвучал сигнал отбоя тревоги, мы вернулись в отель, управляющий угостил постояльцев напитками, и мы уселись в холле читать вражеские листовки, которые я собрала сегодня днем. Чтение немало позабавило нас: стало ясно, как сильно немецкая пропаганда заблуждается в своих оценках британского менталитета. Утром мы позвонили Кэтлин – у нее были ключи от нашей квартиры на случай пожара – и узнали, что в Челси теперь каждую ночь объявляют воздушную тревогу. Прошлой ночью налет был особенно долгим, они слышали гул самолетов и разрывы бомб. Все в городе встревожены и подавлены. Однако сама Кэтлин казалась невозмутимой. Она сказала, что минувшую ночь пришлось провести в убежище, но ей там не понравилось – слишком тесно и ужасные сквозняки.

На следующий день большинство гостей покинули отель. В конце концов, они, как и мы, ехали отдохнуть в спокойное место, каким, как мы все надеялись, окажется Ньюлендс-Корнер. Погода по-прежнему стояла ясная и тихая. Днем несколько раз объявляли тревогу, а над головой по-прежнему разворачивались сражения, правда уже не так часто. Вскоре после наступления темноты вновь завыла сирена, а затем послышалось ровное гудение, словно на нас надвигался огромный пчелиный рой, – звук, которому в ближайшие месяцы суждено было стать привычным. В небе произошла ужасающая битва. Жутко было наблюдать за обреченными самолетами: сбитые машины стремительно неслись к земле, оставляя за собой огненный шлейф, отчетливо видимый в ночном небе. И снова мы заметили зарево в той стороне, где находился Лондон. Большую часть ночи мы провели на улице, созерцая это безумное пламенное шоу. Утром я первым делом позвонила Кэтлин. Ее голос звучал уже не столь безмятежно. Тревоги объявляли всё чаще, теперь не только ночью, но и днем. Минувший ночной налет был ужасен: самолеты беспрестанно кружили над городом, а бомбы рвались совсем рядом. Кэтлин до утра не сомкнула глаз. «Зато Сесил и Энн спали как младенцы», – добавила она. Молочник сказал, что бомбы упали на Хаммерсмит, там много разрушений и есть пострадавшие. Кэтлин говорила торопливо и сбивчиво. Затем сказала, что опять объявили тревогу, и вскользь упомянула неразорвавшийся снаряд, но я не уловила подробностей.

Мы решили немедленно вернуться в Лондон. По пути нам пришла в голову мысль заскочить на рынок в Гилфорд: миссис Фрит не ждала нас раньше следующей недели и наверняка в доме пусто. В Гилфорде я нашла утку – настоящее сокровище, поскольку дичь не входила в список нормируемых продуктов. Вдобавок мы купили зеленый горошек и яблоки и собрались устроить вечером настоящее пиршество. Питание в отеле, как и везде теперь, было крайне скудным, поэтому мы постоянно ходили полуголодные.

В поезде только и разговоров было что о бомбардировках Кройдона и Хаммерсмита. Люди до бесконечности пересказывали друг другу новости, словно не могли до конца поверить, что это происходит на самом деле. На вокзале Ватерлоо мы встретили Моли, но не стали спрашивать, что он тут делает. У нас уже образовалась привычка военного времени – не задавать лишних вопросов. Завеса секретности стремительно опускалась на жителей Британии.

Однако сам Моли рассказал, что обстановка в Лондоне накалилась, последние несколько суток постоянно звучали сигналы воздушной тревоги, нарушая покой спящего города, люди утомлены и подавлены. Бомбардировка Хаммерсмита была сильной, но службы гражданской обороны сработали на отлично – это в первую очередь волновало его министерство.