Блиц-концерт в Челси полностью

Мы пригласили Моли на ужин, соблазнив уткой, которую я собиралась приготовить с горошком и яблоками: «Блиц» не «Блиц», а от хорошего ужина никто не откажется. Поскольку Ева была в отъезде, Моли с радостью принял наше приглашение. Однако когда мы добрались до Ройял-Хоспитал-роуд, стало понятно, что с уткой придется повременить. К величайшему нашему изумлению, Чейн-Плейс оказалась перегорожена полицейским кордоном именно в той ее части, где находился дом № 33. Когда я собралась проскользнуть под лентой, к нам подошел полицейский и сказал, что неподалеку нашли неразорвавшуюся бомбу и поэтому приказано эвакуировать жильцов окрестных улиц.

В начале войны нам велели иметь наготове «тревожный чемоданчик». Я собрала самое необходимое, но время шло, ничего не происходило, и я начала постепенно выуживать из него вещи, одну за другой; так продолжалось до тех пор, пока чемоданчик не опустел.

Я спросила, можно ли мне зайти в дом – прихватить кое-какую одежду. Полицейский замялся, вид у него был несколько растерянный. Когда же мы стали допытываться, где именно находится бомба, выяснилось, что страж порядка сам толком ничего не знает, ему просто приказали стоять здесь и предупреждать жильцов, что возможна эвакуация. На мой взгляд, если кто и подвергался опасности, так это полицейский, топтавшийся посреди улицы. К нам подошел дежурный гражданской обороны. Оказалось, что и он не знает, где упала проклятая бомба, но нам лучше послушаться полицейского и не рисковать. Затем появился майор Хардинг Ньюман – заместитель начальника штаба противовоздушной обороны, с которым мы были хорошо знакомы. Я обратилась к нему с тем же вопросом. «Вон там, – сказал он, указывая в направлении Бертон-Корт, – где-то у них на территории. Признаться, вашей улице вряд ли что-либо угрожает. Просто мера предосторожности, поскольку между Бертон-Корт и Чейн-Плейс есть открытое пространство».

Полицейский сказал, что мы можем пройти в дом на свой страх и риск. Мы послушались и поспешили нырнуть за ограждение. В квартире царил идеальный порядок. Кэтлин спустилась к нам вместе с Энн. Обе наперебой рассказывали о событиях минувшей ночи. Наши постояльцы, Сесил и Ларри, получили приказ покинуть Чейн-Плейс до тех пор, пока бомбу не обезвредят. Армия не желала понапрасну рисковать жизнью своих служащих. Когда Энн ушла наверх и мы с Кэтлин остались вдвоем, я спросила, как у них дела с Сесилом. «Похоже, парень ей нравится, – призналась мать. – Они проводят много времени вместе. Энн учит его танцевать».

Судя по тону, Кэтлин была не в восторге от этой дружбы. Я понимала – она находит канадца неотесанным дикарем. Для нее имели значение такие вещи, как хорошие манеры, умение вести себя за столом и прочие тонкости, которые, как я успела понять за время моих долгих путешествий, на самом деле мало что значат. Но Кэтлин выросла в мире, где на это обращали внимание. Мне Сесил нравился, и я была рада, что они с Энн поладили. Несчастная первая любовь принесла девочке столько страданий; если Сесил поможет ей преодолеть боль и разочарование – я их отношения только приветствую. Кэтлин сказала, что последние несколько ночей они спали в убежище позади дома, однако, если я намерена ночевать в квартире, она тоже останется.

Наша чудесная утка все еще ждала своего часа, но не успела я взяться за приготовление ужина, как завыла сирена. Было около шести вечера, когда начался налет, с неба донеслось то же зловещее гудение, какое мы слышали в Ньюлендс-Корнер, словно наша троица никуда и не уезжала: точно так же, как в отеле, Ричард и Моли высматривали зажигалки. Позже мы поднялись на плоскую крышу дома – понаблюдать за воздушным боем.