— Нет! — чуть ли не крикнула в ответ Эйми. — Нет, спасибо. Я вызову такси, — уже спокойнее продолжила она. — Поезжай в отель. Ты, должно быть, страшно устал. День выдался трудный. Представляю, сколько волнений пришлось тебе пережить. После всего того, что свалилось на твою голову. По правде говоря...
— Тсс... — Джед прервал торопливые объяснения Эйми, приложив палец к ее губам. — О каком такси ты говоришь? Я остановился в отеле на побережье. Через дорогу от твоего дома. Кончай глупить! Поехали!
Но Эйми по-прежнему стояла неподвижно. У нее не было сил сидеть с ним рядом в машине, о чем-то говорить, улыбаться и думать о прошлогоднем снеге. Каждый взгляд на него, каждое произнесенное им слово рождали в ее душе множество разных отголосков — и прекрасных, и отвратительных. Черных и белых, как инь и ян. Ей хотелось вернуться поскорее домой, забраться под одеяло и молиться о спасении своего маленького мальчика.
— Эйми, ты в состоянии идти? — услышала она сквозь туман требовательный голос. — Пошли!
Навалившаяся внезапно усталость сделала Эйми безразличной ко всему происходящему, и она с тяжелым вздохом послушно двинулась вслед за мужчиной, послав Тоби на прощание мысленный поцелуй.
Завтра сын впервые увидит отца! И дай бог, чтобы новый день был лучше, чем нынешний.
Джед отсутствующим взглядом скользил по огням ночного Мельбурна. Из окна его гостиничного номера открывалась оживленная панорама Порт-Филлипа, освещенного неоновым сиянием вывесок магазинов, баров и ресторанов.
Джед любил ночную жизнь больших городов, немыслимую без буйства красок и звуков. До того как обосноваться на Данк-Айленде, он работал в ресторанах лучших отелей Бали, Сингапура и Гонконга. Затем встретил Эйми, и все изменилось.
Собираясь на встречу с Эйми после пяти лет разлуки, Джед ужасно волновался. Входя в кондитерскую, он отчетливо ощущал каждый удар своего сердца. Когда Эйми повернулась на его голос, он увидел ее точно такой же, какой она и осталась в его воспоминаниях. Белокурые кудри в очаровательном беспорядке обрамляли ее миловидное и такое родное лицо: задумчивые, с поволокой глаза, изящный маленький нос и нежные изгибы сочных губ... Нет, она была еще более удивительной, чем в воспоминаниях. Новость, что у него есть сын, столь ошеломившая его, по-прежнему оставалась непостижимой для его сознания. Однако уже успела обрасти страхами и сомнениями.
Что, если Джед не подойдет как донор? Что, если он окажется плохим отцом, теперь, когда он больше всего нужен сыну? И что, если Тоби не сможет полюбить его? Наверное, стоит обсудить все это с Эйми. Ведь его будущие отношения с сыном во многом зависят от того, что она рассказывала Тоби о несуществующем отце. И что, следовательно, тот думает о нем.
На смену удивлению и гневу пришло четкое осознание проблемы. Ему необходимо встретиться с Эйми, выслушать и понять ее, а потом попробовать воскресить то, что еще, быть может, теплится между ними. Кто знает, а вдруг получится?
Совершенно очевидно, что Эйми ему не верит, но он сильно изменился за прошедшие пять лет. И беда, случившаяся с отцом, многому его научила. Когда ты ничем не можешь помочь родному человеку - это всегда мучительно. А что он мог сделать для отца, томившегося за решеткой? Разве что посещать его регулярно.
Возможно, Эйми наслышана о многочисленных романах, которые ему приписывает светская молва. Его телевизионное амплуа плейбоя и ценителя сладкой жизни создало ему соответствующее реноме вне экрана, хотя оно имело гораздо большее отношение к бизнесу, чем к реальности. Разумеется, у него случались встречи с женщинами, пять лет в одиночку не проживешь, но все они, рано ли, поздно ли, неизменно разочаровывали Джеда. Постепенно он начал понимать, что, расставшись с Эйми, упустил свое счастье. Именно поэтому, получив от нее письмо с просьбой о встрече, так обрадовался и ошибочно принял желаемое за действительность.
И что он имеет в итоге? Женщину, презирающую его за прошлые обиды, и больного сына, предстоящая встреча с которым восторгает его и одновременно пугает. И большой, большой вопрос: как ему вести себя в создавшейся ситуации?
Устроившись на обшарпанной скамейке возле больничного входа, Эйми неторопливо потягивала кофе. Щедро светило солнце, скрашивая последние летние дни. Эйми не позволяла себе выказывать волнения ради спокойствия Тоби. С самого его рождения она старалась защитить сына от всех невзгод и не дать почувствовать ему отсутствие отца.
Однако после гибели дедушки Тоби изменился: стал капризнее, задиристей, начал шалить и даже иногда грубить.
Эйми долго разрывалась между приступами гнева и отчаяния в попытках сладить с мальчиком, пока не осознала, что ее сын нуждается в серьёзном занятии, способном полностью захватить его. И ему не хватало мужской руки.
